Уходи, — качаю головой, чтобы стряхнуть с себя морок, в который он меня погружает своими прикосновениями.

Они ненавистные. Обжигающие. Но при всем при этом какие-то… Успокаивающие.

— Ты сама предложила остаться минуту назад.

— Я погорячилась. Я сама поговорю с Марком. Объясню все.

— Поговоришь.

Чувствую в его голосе улыбку. Поднимаю взгляд. Князев действительно улыбается, а мне врезать ему хочется. Что за гадкие эксперименты он сейчас на мне ставит?

— Ты просто… Ты...

Задыхаюсь от своего возмущения, но Миша не реагирует. Ему словно плевать, что я сейчас взорвусь от негодования.

— Урод. Я помню, — кивает, а сам в это время берет меня за руку. — Реши уже, наконец, какую стратегию выбираешь.

— Он же твой сын, как ты можешь быть таким бессердечным? Он страдает сейчас.

— Именно потому, что он мой сын, я не хочу морочить ему голову. Марк должен понимать, что мы с тобой больше не вместе. Что я с вами не живу. Но также он должен знать, что никто его не бросал. Сейчас он ни тебя, ни меня слушать не будет. А если завтра утром увидит, что я здесь, в нем поселится надежда. Он будет верить, что мы если не сейчас, то чуть позже снова будем все вместе. А вот когда этого не произойдет, вот тогда ему будет больно по-настоящему. Его надежды рухнут, а он ничего не сможет с этим сделать, Даша.

Всхлипываю.

Он прав. Во всем прав, как и всегда.

— И что делать?

— Для начала не реветь.

Миша касается пальцами моей щеки, стирая с нее слезы.

— Я сейчас поднимусь к нему, поговорю. Ты сиди здесь, поняла? — заводит меня в дом и давит на плечи, чтобы я присела на диван.

Киваю.

В комнате Марка Князев проводит больше часа. Я все это время места себе найти не могу.

Если у него сейчас получится, я буду рада, но окончательно пойму, что как воспитатель я полное дно.

Нервно потоптавшись у лестницы, все же останавливаю себя и иду на кухню заваривать чай, разливаю по кружкам, режу торт, который передала Марку Света. А когда вытаскиваю тарелки, слышу бодрый голос сына. Он что-то тараторит.

Поворачиваю голову, они с Мишей спускаются по лестнице.

— Чай будете? — спрашиваю, как мне кажется, достаточно бодро."

"— Ага, — Марк быстрее пули залезает на стул и придвигает к себе весь торт.

— Я сейчас на тарелочку положу.

Начинаю суетиться, пальцы все еще подрагивают, поэтому десертная тарелка выскальзывает из рук и падает на кафель. Осколки с дребезгом разлетаются по полу.

— Сядь, я сам соберу.

Слышу Мишин голос, киваю и сажусь рядом с Марком.

— Мама, — сын тянет меня за рукав платья, — я тебя люблю, — шепчет, а у меня слезы на глаза наворачиваются, снова.

Глава 21

Миша

— День добрый.

Обмениваемся с Шумаковым рукопожатиями и только после этого присаживаемся за стол.

— Ты не против, что я не один? Сын приехал, вот потихоньку ввожу в курс дела.