Я начинаю нервничать, срываться, из меня лезет агрессия, пока еще не в присутствии сына, но что потом будет?

Накрутив себя до состояния полного отчаяния, иду к сыну. Приоткрываю дверь в комнату, где горит ночник, и замираю. Миша спит в кресле рядом с кроватью Марка. Он полностью расслаблен.

Скольжу взглядом по обнаженному мужскому торсу, цепляю глазами взъерошенную макушку сына, торчащую из-под одеяла, и тут же закрываю дверь.

Делаю два шага назад и прилипаю спиной к стене.

Растираю дрожащие плечи ладонями, и сердце сжимается. Холодно.

К себе возвращаюсь, придерживаясь за стену рукой. Ноги почему-то подкашиваются. Уснуть, конечно, не получается. Много думаю. Ворочаюсь.

Когда все-таки проваливаюсь в царство Морфея, долго бегу по лесу. Со всех сторон слышу плач сына. Он так громко рыдает, стоя на опушке, я вижу его, но чем быстрее бегу, тем сильнее он от меня отдаляется. Когда до Марка остается всего пара шагов, появляется Миша. Закрывает ребенка собой, а потом они исчезают.

Взвизгиваю и открываю глаза.

За окном начинает светать, комнату уже озарили первые лучи солнца. Все еще часто дышу после кошмара и поворачиваю голову к тумбочке. Смотрю на будильник. Шесть утра.

Еще час-полтора, и нужно идти будить сына.

Ставлю голые ступни на мягкий прикроватный коврик, тянусь к креслу за халатом, одурманенная приснившимся. Продеваю руки в рукава и закручиваю волосы в пучок на макушке.

В доме тихо. Спускаюсь на кухню и варю себе кофе в турке. Люблю эти минуты уединения с утра, когда вокруг еще витает атмосфера ночи и сна. Все кажется другим. Даже вкус кофе лучше. Всегда так было, только не сегодня.

Кофе на вкус отвратительный, тишина давит, а голова вот-вот лопнет. Пальцы дрожат, обхватываю чашку ладонями и подношу ее к губам. Второй глоток снова обжигает язык, а от запаха кофе начинает подташнивать.

Слышу шум в гостиной. Кажется, открылась входная дверь. Поворачиваю голову и вижу мужа. Он меня не замечает, идет прямо сюда, стаскивая с себя по пути спортивное худи.

Когда наконец встречаемся взглядами, Князев быстро оценивает обстановку. Смотрит на чашку в моих руках, потом на турку.

— Не знал, что ты варишь кофе в турке, — бросает кофту на спинку стула и вытаскивает из ушей эйрподсы.

Судя по всему, он бегал.

— Утренний ритуал, — пожимаю плечами и опускаю взгляд. Рассматриваю мраморную поверхность стола, а муж запускает кофемашину.

Пока Миша занят приготовлением белкового омлета и не обращает на меня внимания, отодвигаю от себя чашку и тихонечко поднимаюсь к Марку.

Сижу с ним до семи. Так жалко будить. Так сладко он сопит.

Умиляюсь, прикасаясь пальцами к тоненькой ручке, потом глажу по голове и шепчу:

— Просыпайся.

Целую ребенка в лоб и только после этого бужу более настойчиво.