Вихрь заботливо держал её за лапу, яркий солнечный свет падал снаружи, зажигая золотые искры в его янтарной серьге. Мысли песчаного были полны любопытства и тревоги."

"– Ничего страшного, – вздохнула она, – не волнуйся. Просто голова заболела, уже прошло. Извини, что ты говорил? Про свою семью.

«На самом деле интересуется, – подумал он, – или отвлекает от себя? Подозрительно. Голова просто так вдруг не заболит… Тёрн лечила голову корнем серебряной травы, поискать, что ли, для Луны?.. А что до моих родственников – зачем ей знать эти гадкие подробности… Всё прошло, всё рассеялось, как песок на ветру».

Он равнодушно пожал крыльями.

– Я с трёх лет у Вольных когтей, и мать была рада от меня избавиться. Да я и сам рад без памяти, что никогда их больше не увижу.

«Ошибаешься», – подумала Луна. Если верить видению, родственники песчаного дракончика ещё до него доберутся. Что им от него может понадобиться? Кто тот старик, и кто такая «она», про которую спрашивал Вихрь, – его мать? А может, Тёрн? Как жаль, что нельзя предупредить его о будущем!

Она со вздохом вернулась к еде. Как хорошо было бы жить в мире, где драконы не боятся открывать свои мысли и можно делиться тем, что узнаёшь, и не терять друзей.

Там, где верят друг другу и не подозревают ни в чём дурном. Зачем, зачем ночные всё испортили своими столетиями лжи?

«Тогда я смогла бы обратить на пользу то, что лезет мне в голову, и помогать драконам, правда?» – спросила она мысленно, но таинственный голос ничего не ответил.

Надо же сходить в библиотеку, вспомнила она. Пускай нельзя помочь Вихрю, но если разузнать побольше о присниллах и догадаться, кто разговаривал вчера ночью, то, может, удастся спасти хотя бы кого-нибудь.

Глава 8

– Мне пора, – заявила Луна, как только радужная отвлеклась от фруктов.

– Вот ещё! – запротестовала Кинкажу. – У нас же общий обед, а ты едва успела притронуться к этой вашей жуткой кровавой добыче. Сиди и ешь! – Она схватила подругу за плечи. – Ну пожалуйста, хоть ещё немножко посиди!

Хотелось возразить, но в мыслях радужной так и горело: «Не оставляй меня одну, мы же дружим!» Ну как тут улетишь?

– Ладно, посижу, – согласилась Луна, и чешуя Кинкажу тут же вспыхнула благодарными розовыми оттенками.

– Ты не могла бы немного приглушить краски? – поморщился Охр, подходя с Карапаксом. У обоих в лапах было по большой рыбине. – Нет, мне нравится, таких я ещё не видел, только уж слишком они… э-э…

– Яркие? – подсказал морской дракончик.

– Даже вызывающие, – кивнул земляной.

– Вырви-глаз, – подытожил песчаный.

– Это означает, что я счастлива! – гордо объяснила Кинкажу. – Ну, если вам хочется поспокойнее, то вот… – Розовый цвет разом сменился пронзительным лимонным с фиолетовыми пятнами.