Большинству «контролеров» не доставляло удовольствия фильтровать своих соотечественников, львиная доля которых была ни в чем не виновата…"

"Возмущался обрюзгший мужчина в пиджаке и кепке. Он сыпал польскими словами, много жестикулировал. Офицера госбезопасности что-то насторожило. Он переписал данные «товарища», задумчиво посмотрел на его физиономию и задал несколько вопросов. Старший лейтенант интеллигентной наружности был, по-видимому, полиглотом. Собеседник частил, как печатная машинка. Офицер знаком подозвал товарища, что-то сказал ему. Тот смерил взглядом поляка, покосился в сторону.

Подошел автоматчик и жестом приказал следовать за ним. Мужчина побледнел, губы его затряслись.

Три месяца назад войска 1-го Украинского фронта отбили у фашистов концлагерь Освенцим в Польше. Удар был внезапный, немцам пришлось в спешке уходить. Спрятать следы своих преступлений они не успели. Ракитин был временно прикомандирован к Управлению 13-й армии генерал-полковника Пухова. Он лично прибыл в Освенцим со своими ребятами, все видел своими глазами. Волосы вставали дыбом. Это был ад – в прямом и точном смысле. Он видел горы трупов, которые немцы не успели «утилизировать», видел обитателей бараков с пустыми глазами – это были не люди, а растения.

Видел помещения, доверху забитые женской и детской обувью, склады с собранными в мешки человеческими волосами. Видел газовые камеры, трубы крематориев. Как выяснилось позднее, трех крематориев немцам оказалось мало – они не справлялись с объемом работ; собирались строить четвертый.

Сколько миллионов истребили там немцы? Это могли подсчитать лишь потомки. Уничтожались евреи, русские, украинцы, венгры с румынами.

Стали разбираться и выяснили, что наибольшей жестокостью к заключенным отличались не эсэсовцы из «Мертвой головы», а польские надзиратели! Это были звери, желающие выслужиться перед хозяевами. Они с одинаковым упоением издевались над евреями, русскими, над собственными соотечественниками…

В целом к людям сегодня относились доброжелательно, во всяком случае – к большинству. Бывших пленных собирали в группы. Тем, кто выглядел сносно, предлагали вновь вступить в армию и с оружием в руках идти на Берлин. Уверяли, что тем самым они искупят свою вину за пребывание в плену.

Желающих было много, даже те, кто едва ковылял, выражали стремление сражаться.

– Ракитин? – вдруг услышал майор слабый голос. – Андрей Михайлович Ракитин?

Из группы военнопленных, отобранных для участия в боевых действиях, на него смотрел мужчина со слезящимися глазами и совершенно бледным лицом. Он часто моргал, похоже, страдал болезнью глаз. Растительность на лице требовала срочного бритья. Он был одет в испачканную красноармейскую гимнастерку и темные ватные штаны с дырами.