Ясное дело, не убедите, но хоть время потянете…

– Давайте, товарищ майор, – поддакнул Корзун, – мы же не караем, а убеждаем, верно?

Вроде умные люди, а какие глупости в головы лезут!

Шашкевич куда-то пополз, прогремела очередь, он злобно выругался, подался в обратную сторону.

– Эй, солдат! – грозно выкрикнул Ракитин на языке побежденного противника. – Ты в кого стреляешь? Протри глаза! Не видишь, что мы свои? Группа разведки 44-го мотоинженерного батальона майора Глауха! Штабс-фельдфебель Мартин Буше! Мы ходили в русский тыл, возвращаемся в свое расположение! Кто ты такой? Сколько вас? Прекращай стрелять!"

"Подворотня угрюмо помалкивала. Кретин, из-за тебя теряем драгоценное время!

Шашкевич уже удалился, видимо, подался на четвереньках в обход здания. Глухо пошучивал Вобликов: что-то про шутку, повторенную дважды.

– Нет такого батальона, – угрюмо возвестила подворотня.

Вот ведь Фома неверующий!

– Врите правдоподобно, товарищ майор, – посоветовал Корзун.

– Солдат, ты сколько недель сидишь в этой подворотне? – Андрей усердно имитировал раздражение. – 12-я армия генерала Венка вчера прорвала позиции у озера Швилоу и вышла к Берлину! Мы тесним русские части и скоро зажмем их в кольцо! С севера по Берлину наносит удары танковая группа генерала Хольсте! Действует наша разведка, определяет участки для прорыва! Наш батальон – в составе 12-й армии. Прекращай дурачиться, вставай и присоединяйся к нам! Твое имя, солдат?

– Унтер-шарфюрер СС Вильгельм Кляузе… – неуверенно сообщил защитник Берлина. – Позвольте, но такого не может быть. Армии генерала Венка не удалось прорваться к Берлину, она застряла в лесах. Предатель генерал Вейдлинг объявил об окончании сопротивления… А у вас очень странный акцент…

– Солдат, ты нас задерживаешь! – внезапно гаркнул гауптман Крейцер, что стало полным сюрпризом для всех. – Присоединяйся к нам, мы освобождаем тебя от несения службы на этом посту!

Бродячий эсэсовец в развалинах озадаченно помалкивал. Остатки здравого смысла подсказывали, что его цинично водят за нос. Но как же хотелось верить, что все это правда, что жива надежда и остались еще в Германии силы, способные переломить ситуацию!

Он начал ворочаться, потом опять задумался. Существенной роли это не играло. Тишина была настолько всеобъемлющей, что было слышно, как Шашкевич вырывает чеку из гранаты. Грохнул взрыв, загудели развалины. Потом все стихло.

– На мелкие кусочки, – незатейливо прокомментировал Федор. – Эй, вы все еще лежите? Все дела уже переделали?

И как прекрасно, что не успели встать! Снова загремели выстрелы. По переулку со стороны Макленштрассе бежали люди, стреляя на ходу.