Снова завизжал, на этот раз уже совершенно бессвязно. Вопил, что мы сделали это нарочно и что мы подонки, чем перед нами провинился бедный Гучо? Сжал кулаки и зыркал налитыми кровью глазами. Волосы его серебрились в лунном свете.

– Поубиваю вас, одного за другим, господь свидетель!

Тромбек выступил вперед и посоветовал пану Герману начать с него. Раскрытыми ладонями ударил того в грудную клетку. Старик пошатнулся. На его лице появился испуг, а Тромбек раз за разом отталкивал его в сторону обочины. Пан Герман пробовал защищаться. Тромбек схватил его за запястья и тряс.

– Вломи уже ему! – кричал Сикорка, всегда самый быстрый на руку.

DJ Кривда буркнул себе под нос что-то, чего мы не смогли разобрать. Невыносимо тянулись секунды. Пан Герман гнулся перед Тромбеком, косясь то на него, то на Гучо. Явно удивлялся, каким чудом все это случилось. Он уже повис над кюветом. Сикорка подпрыгивал рядом, а DJ Кривда схватился за голову и простонал, на этот раз громко:

– Я заделал ребенка. Заделал ребенка, парни.

12В зеркале заднего вида отражался пан Герман, пытающийся придумать, как забрать пса с дороги. Они уменьшались на глазах. Мы въехали на полевую дорогу с отчетливыми следами шин, между черными сухими стеблями и зарослями крапивы, разбросанными по камням, поросшим редкой травой. Впереди вставала известняковая стена с безумной шапкой деревьев, ветви которых были изломаны ветром. DJ Кривда обещал, что расскажет нам все, но только у костра, потому что ему надо прийти в себя. Сикорка ответил на это, что вряд ли он оклемается, но DJ Кривда все же хотел попробовать.

Мы понесли рюкзаки по тропинке, круто поднимающейся в гору. На тихом ветру скользили летучие мыши. Вскоре под нашими ногами распахнулась черная поверхность залитого карьера. В ней отражались звезды и еще два костра, красноватые ленты, развернутые по воде. Приходилось идти осторожно, чтобы не упасть; я волновался за DJ Кривду, идущего последним с банкой в руке. Все время оборачивался, чтобы проверить, с нами ли он еще."

"У очага мы нашли шпажки для жарки сосисок и немного дров. Разошлись по лесу. Деревья тут росли невысокие и крепкие, падали редко, и прошло немало времени, пока я насобирал сухих веток. Я слышал перекличку друзей и сопение Сикорки, который пытался вырвать из земли молодое дерево. Когда я вернулся, из кучки хвороста уже шел дым, а Блекота лежал на траве и раздувал костер.

Я уселся на бревне. На дне карьера поместился бы весь рыночек Рыкусмыку вместе с прилегающими улочками. Говорили, что в полусотне метров под нами, на дне, до сих пор ржавеют машины, что побросали рабочие в ужасе от давней катастрофы. От соседнего костра долетали голоса девушек. Я был рад, что там не сидит Вильчур со своими братками.