Станцевал мне краковский рынок и последний коньячок Лидии. Был человек в окне и пьяные в «Ящурах», а в его движениях умирала старая женщина, не оставляя на свете ничего, кроме грусти. Вой ее призрака прозвучал в стенах подвала, почти сломал мне шею, прижал так, что я почувствовал запах крови на песке. До меня донеслись аплодисменты. Обожди, друг. У меня есть что еще станцевать.

Несчастья ближних – наше утешение. Мы сочувствуем другим, но по-настоящему можем пожалеть только себя. Он забыл об этом. Я выпрямился. Кароль изгибался под луной, с пьяной улыбкой призывал показать ему, что я смогу.

Я станцевал ему скрежет.

5Под серебряным светом, ножом и каменным взором грифонов лежали мои мертвые друзья. Их языки как карты, что они вытянули от судьбы, двойки и тройки, без всякого порядка. На какой-то момент я поверил, что все, что случилось, было неправдой и что на самом деле мы так никогда и не вышли из подвала.

Сперва показался сломанный рог, за ним лысый, перевитый шрамами лоб и все остальное. Кулак ударил в песок, а черный глаз глядел на меня, как в зеркало.

6Бык колыхался на мощных ногах. Сеть глубоких шрамов бежала по черному телу, до самой седеющей головы, окутанной облаками дыма. Минуту мы стояли напротив друг друга, разделенные четырьмя телами. Бык заглянул в меня глубоко и узнал. Снова это чувство, что последние тринадцать лет были лишь сном и я видел этот сон, лежа здесь, в подвале.

Бык склонил голову и сделал легкий шаг вперед. Я начал переступать с ноги на ногу. Мы кружили друг вокруг друга в ритме равномерного грохота барабанов. Нам играл Тромбек вместе с остальными. Я заставил свое тело напрячься, раскачался, поднимая руки высоко, в знак того, что я охотно бы сдался. Бык атаковал сбоку. Я перекатился по земле. Кулак размером с копыто упал рядом с моей головой. Я подхватился и попробовал прыгнуть. Несломанный рог метил в мою грудь.

Я немного отступил. Экономил силы и старался все время наблюдать за противником. Я обходил его, а он поворачивался на месте, словно бы усмехаясь. Лупал черным глазом. Барабаны гремели в моей голове, потолок дрожал, и я испугался, что он рухнет и погребет нас. Ну что ж, это было бы не худшим выходом. Я заставил себя побежать. Он задел меня вскользь и отправил под стену.

Я спотыкался о тела, слушал барабаны и пытался забыть о себе. Ноги пустились в пляс сами. Бык тоже ускорился, и каждое его движение истекало печалью. Я начал хлопать в ладоши, чтоб его развеселить, ибо вот и приходит конец, именно так, мой рогатый друг. Ох, эти барабаны, это дыхание. Бык размеренно колыхался. Я не чувствовал ног и живота, ладони били друг о друга и, похоже, мне уже не принадлежали. Становилось все темней. Зверь рос передо мной.