Дуралей просто перепутал цвета.

Перстень, впервые заметил Дунк. Эг больше не прятал его в сапоге, а открыто носил на пальце.

– Мне очень хочется увезти тебя в Королевскую Гавань и держать при дворе в качестве моего… гостя.

– Отец будет недоволен, – ответил Эг.

– Да, пожалуй. Очень уж он обидчив. Может, в Летний Замок тебя отослать?

– Я оруженосец сира Дункана и должен быть рядом с ним.

– Ну что ж, да хранят вас обоих Семеро. Вы свободны.

– Сейчас пойдем, только прежде дайте нам золота, – велел Эг. – Сир Дункан должен заплатить выкуп Улитке.

– Что сталось с робким мальчуганом, которого я встречал в Королевской Гавани? – засмеялся десница. – Извольте, мой принц. Казначей отсчитает вам сколько скажете… в разумных пределах.

– Только взаймы, – вставил Дунк, – иначе я не согласен.

– Хорошо. Вернете, когда научитесь управляться с копьем. – Красный Ворон махнул рукой, развернул пергамент и стал делать в нем какие-то пометки пером.

Решает, кому жить, а кому умереть, понял Дунк.

– Милорд, а Скрипачу… Дейемону… тоже отрубят голову?

– Это уже королю Эйерису решать, – поднял глаза Красный Ворон, – но у Дейемона остались четверо младших братьев, и сестры тоже имеются. Если мне придет блажь снять с плеч его красивую голову, мать Дейемона будет скорбеть, его друзья вновь скажут, что я проливаю родную кровь, а Жгучий Клинок коронует следующего по старшинству, Хейегона. Мертвый Дейемон – герой, живой – препятствие на пути моего единокровного братца. Затруднительно как-то объявлять королем третьего из династии Черного Пламени, когда второй, увы, покуда жив. К тому же столь благородный пленник украсит наш двор и лишний раз убедит всех в милосердии короля Эйериса.

– У меня тоже есть вопрос, – сказал Эг.

– Я начинаю понимать, почему твой отец так хотел от тебя избавиться. Что за вопрос, кузен?

– Кто взял драконье яйцо? У дверей стояли часовые, на лестнице тоже – кто мог пробраться незамеченным в спальню лорда?

– Я бы предположил, что кто-то влез по сточной трубе в его нужник, – улыбнулся лорд Риверс.

– Труба слишком узкая.

– Да, для мужчины… но что, если это сделал ребенок?

– Или карлик, – выпалил Дунк. Тысяча глаз и еще один… почему бы одной паре глаз из тысячи не принадлежать карлику-скомороху?"