С шумным вздохом она принялась снимать с Эверилл ночную сорочку.

— Не тревожьтесь, — сказала она. — Ваш муж знает, что нужно делать, и позаботится обо всем.

— Ах, Бесс! — Старая Элли, старшая из двух служанок, наливавших воду в лохань, покачала головой. — Нельзя, чтобы госпожа совсем ничего не знала.

— Это не мое дело… — начала было Бесс, однако замолчала, когда Элли, вылив воду, поставила ведро на пол, выпрямилась и взглянула на нее, подбоченясь.

— Тогда чье же это дело? — осведомилась Элли. — Ее бедная матушка померла, упокой, Господи, ее душу, а отец ничего не станет объяснять.

Эверилл взглянула на унылое лицо своей преданной Бесс. Ей стало неловко оттого, что из-за нее ей выговаривают, она кашлянула и пробормотала:

— Ничего страшного, Бесс. Ты, конечно же, права. Все будет хорошо.

— Нет, уж лучше я расскажу вам, — вздохнув, сказала Бесс. — Надеюсь, вам станет легче, когда вы узнаете, чего ждать.

— Хотя на словах это звучит очень даже страшно, — сообщила Салли, служанка помоложе, — но на деле это куда приятнее, миледи.

Вспомнив ночь, которую она провела с Кейдом две недели назад, Эверилл не сомневалась, что это так и есть. Ей это явно показалось приятным, и с тех пор ей все время хотелось повторения. Но Кейд явно не чувствовал ничего такого.

Помрачнев от этих мыслей, она спросила:

— А что, все ли мужчины таковы?

Этот вопрос вызвал у женщин неожиданный смех.

— Ой, да, — сухо сказала старая Элли, — как правило, это дело они любят больше всего.

— Как правило? Значит, некоторые этого не любят?

Женщины снова переглянулись, а потом старая Элли сказала:

— Встречаются и такие, которым это вроде бы неинтересно, миледи. Но это редкость, право слово.

Эверилл размышляла над этими словами, когда Салли вдруг сообщила:

— Да, это редкость, но я один раз встретила такого. Я никак не могла сделать, чтобы у него встало, а уж как старалась, пока не заметила, какого размера у него… клинок.

— Клинок? — с сомнением переспросила Эверилл. — Ты имеешь в виду его?…

— Она имеет в виду его штуковину, — вмешалась в разговор Элли, а потом схватила кусок полотна, лежавший на сундуке, и приложила его спереди себе на юбку, чтобы Эверилл ее правильно поняла.

Салли фыркнула:

— Ага. Только у него это больше было похоже вот на что.

И она взяла тряпочку, которую Бесс принесла, чтобы вымыть ею Эверилл, сложила ее вчетверо, а потом скатала так, что она стала не больше мизинца, и приложила к себе. Служанка грустно покачала головой.

— Какая это была жалость! Крупный, здоровый парень, а клинок такой малюсенький. Думаю, это-то и смущало его.

— Ну и глупо, — с отвращением сказала Элли. — Важен не размер, а то, что делать этой штуковиной.

— На этот счет я ничего не знаю, — возразила Салли. — Штуковина была просто малюсенькая.