Броди мертв, и Кейду будет лишь еще больнее.

Она вздохнула и продолжила:

— А потом Мораг ударила его по голове, и он рухнул на меня без сознания.

— А что было потом? — спокойно спросил Кейд, когда она замолчала.

Эверилл пожала плечами:

— Мораг стащила его с меня, и мы оставили его на постели.

— Он был покрыт меховым одеялом, — сказал Кейд.

— Да. Я решила, что мы с тобой будем спать здесь, и велела Бесс помочь мне застелить постель чистыми простынями, но одеяла здесь не было, поэтому мы принесли сюда наше одеяло, а для Броди взяли одеяло из его комнаты. Он не был мертв, когда мы его оставили. Он дышал… Ты ведь не думаешь, что это моя настойка убила его, да?

— Его зарезали.

Услышав это, Эверилл резко выпрямилась.

— Зарезали?

— Да. Кто-то воткнул ему в спину кинжал, — сказал Уилл, сообщая этим о своем присутствии.

Он стоял слева от кровати, и Эверилл не могла его видеть из-за подбитого глаза, поэтому ей пришлось повернуть голову в его сторону.

Потом она снова в замешательстве посмотрела на Кейда:

— Но кто мог это сделать?

— Любой. Его не очень-то любили здесь.

— Мне кажется, хотели убить тебя, — сказал Уилл, и когда Эверилл с Кейдом посмотрели на него с удивлением, добавил: — Броди лежал в твоей постели, Кейд. Заколоть его мог тот, кто решил, что это ты. Ведь тебя уже не раз пытались убить.

— Но все это происходило не в доме, — быстро возразила Эверилл, которой не хотелось верить, что это было еще одно покушение на Кейда.

— Камень, который упал на него со стены, упал во дворе замка, — возразил Уилл.

— Ну и что? Конечно, для убийцы это большой риск, и все же…

Она замолчала, потому что Кейд накрыл ее ладонь своей рукой и ласково пожал.

— Я понимаю, тебе не хочется верить, что в нашем доме пробита брешь, но Уилл прав, камень вполне мог предназначаться мне, и нам нужно подумать об этом.

Эверилл нехотя кивнула: и опустила голову, признаваясь себе, что все это очень может быть. А потом ее охватило негодование, и она сердито посмотрела на брата и мужа:

— И ты до сих пор не решил, кто может стоять за всеми этими нападениями? Уж конечно, у тебя есть какие-то предположения, кто настолько не любит тебя, что хочет видеть тебя мертвым?

— Нет, — спокойно сказал Кейд — Я понятия не имею, кто бы это мог быть.

— Хорошо, тогда, может, это не тот человек, которого ты разозлил, — сказал Уилл, — а тот, кто выиграл бы от твоей смерти?

Кейд покачал головой:

— Такого тоже нет. Думаешь, это Гавейн? Если бы отец не отказался от титула и положения лэрда, он был бы следующим в нашей родословной.

— Это не Гавейн, — сказал Уилл, и Эверилл была склонна согласиться с братом.

До сих пор все, что она знала об этом человеке, ей нравилось.