Мисс Хевершем попыталась приподняться на подушках. Она находилась дома уже два дня, но события по прежнему мелькали перед глазами, точно расплывчатое пятно. Она с трудом вспомнила, как зажмурилась от света фонаря, осветившего экипаж, и увидела недоверчиво глядящего на нее Даффина. Она помнила прикосновение его теплой груди, когда он подхватил ее на руки. А еще смутно помнила охватившее ее ощущение спокойствия и безопасности и такой гостеприимный аромат Даффина, прежде чем снова провалилась во тьму.

Когда же мисс Хевершем очнулась в следующий раз, на ней была свежая, приятно пахнувшая ночная рубашка, а сама она лежала в постели в доме Марка. В спальню то и дело входили служанки, чтобы справиться о ее самочувствии. Их сменяли Марк, Николь и бабушка. Все с ней обращались, как с тяжелобольной. Раны от веревок на запястьях и лодыжках смазали целебным бальзамом, и они быстро затягивались. Ожоги на ладонях почти не болели. Ссадины и порезы, полученные во время падения на живую изгородь, подсохли и покрылись тонкой корочкой. Единственное, что беспокоило Реджину, это ушибленное колено. Поэтому Николь настаивала, чтобы она держала ногу на подушке и не пыталась ею шевелить.

В остальном Реджина чувствовала себя хорошо, однако Марк и Николь настаивали, чтобы она отдыхала. Чувство вины превратило их в наседок. Все это вкупе с постоянными посещениями бабушки, заставило Реджину думать, что скоро она сойдет с ума. Ей было необходимо встать с постели, выйти из этой комнаты, чтобы снова не чувствовать себя попавшей в западню.

Николь заходила к ней в спальню с полдюжины раз, восхищаясь ее смелостью и нянчась с ней, как с младенцем. Кузина приставила к Реджине нескольких служанок, готовых выполнять малейшую ее прихоть. Однако мисс Хевершем хотелось скинуть с себя одеяло и встать с постели. Она как раз собиралась это сделать, но ее остановил стук в дверь.

– Войдите, – произнесла Реджина, ожидая увидеть обеспокоенное лицо Николь.

– Ты в пристойном виде? – раздался низкий мужской голос.

Даффин.

В животе Реджины тотчас же запорхали бабочки. Она улыбнулась и закусила губу.

– Я всегда в пристойном виде.

Оуклиф проскользнул в спальню, оставив дверь наполовину открытой. Выглядел он так, словно не спал целых две недели. Подбородок покрывала густая щетина, и Реджине показалось, что он осунулся и похудел.

– Я знаю, что нарушаю правила приличий, заходя к тебе в спальню, но, учитывая то обстоятельство, что мне не позволяли поговорить с тобой раньше, решил рискнуть.

Даффин опустился в кресло, которым пользовались Николь и бабушка во время своих посещений.

Реджина вдруг отчетливо поняла, что очень по нему скучала, однако его виноватое выражение лица заставило ее насторожиться.

– Если ты пришел извиняться, в этом нет нужды.