Маму он не боялся. Она не будет стрелять. Сын почему-то был уверен в этом. А в другом

– нет. Если мама сейчас находилась в машине, то это значило, что она заодно с Жориком.

В автомобиле вместе с ней мог сидеть приспешник Жорика. Вряд ли у него нет оружия.

Черный джип стоял за той самой ивой, за которой когда-то прятался Олег, наблюдая за домом Косенкова. Мама тогда была всего лишь любовницей хозяина жизни. Сын никак не мог осуждать ее за это.

Да и станет ли он винить ее сейчас, вот в чем вопрос. Кем бы она ни была, а Олега из лап закона выдернула, а в этот раз и вовсе не позволила подставить его. Да, с Косенковым ей пришлось решить, но так он тоже хорош. Хотя Жорик представлял собой гораздо большее зло.

Олег торопился. Тут в любое время могли появиться менты, а он находился практически на открытой местности, весь в крови, с пистолетом в руке. Ему некогда было подкрадываться к машине. Он шагал по дороге, только у самого поворота резко ушел в сторону, по лежалой траве, к осыпавшейся иве.

Окна в машине были затемненные, однако салон все же просматривался насквозь, хоть и плохо. Там вроде бы никого не было.

А где же мама?

Машина была закрыта на замок, а забрать у Жорика ключи Олег не догадался. Он-то думал, что мама откроет ему дверь, если она одна.

Он вплотную подошел к джипу, осторожно заглянул в салон. В этот момент послышался глухой стук, и машина едва заметно вздрогнула. Кто-то стукнул по заднему крылу из багажника. Удар был довольно сильный, но единственный. Наверное, человеку, находившемуся в машине, просто не хватало сил на продолжение.

Олег выбил стекло, открыл заднюю дверцу. Сигнализация сработала, заорала, как резаный поросенок, но это его не остановило. Он опустил спинку заднего сиденья и увидел полу розового женского халата, из-под которого выглядывали голые коленки. Заметил парень и веревки, которыми были связаны ноги.

Бандиты схватили маму во время завтрака. На ней тогда был розовый халат. В нем они и запихнули ее в багажник машины, предварительно связав и заклеив рот.

Олег опустил другую спинку и увидел маму. Рот у нее действительно был заклеен пластырем, руки связаны. Она обморочно смотрела на Олега, глаза ее закрывались сами по себе.

Нет, мама не могла быть с Жориком заодно. Значит, наврал Сельев.

Сигнализация продолжала визжать, действовала на нервы. Олег торопливо вытащил маму из машины, хотел развязать, но узлы на веревках были затянуты крепко, их можно было только разрезать. А нож он, как назло, потерял в самом конце смертельной схватки. Парень сорвал пластырь, расклеил маме рот, сгреб ее в охапку и взгромоздил на плечо.

– Ты куда, сынок? – без сил спросила она.

– В дом, там тише.

Еще можно было запереть калитку на замок, получить хотя бы иллюзию безопасности.

– Там эти подонки. Телефон им нужен.