Завтракать утром не стала, кусок в горло не лез, в универ, я не поехала. В девять часов собралась, ушла из дома, и до самого вечера бесцельно шаталась по городу. А он, город, вдруг оказался очень маленьким, куда ни пойди, везде была. С Сергеем была. Которому теперь не нужна.

Не нужна. Но домой возвращалась со слабой надеждой. Вот открою дверь, мне навстречу выйдет Сережка, и скажет:

— Я тебя люблю. Никому не отдам. Это была глупая шутка.

Нет, надежда моя не сбылась. Меня ждали ключи на тумбочке. И огромный букет желтых тюльпанов на журнальном столике.

Бессонная ночь и день шатаниия по Москве, сделали свое дело, мне жутко захотелось спать. На автопилоте приняла душ и…. лихорадочно начала вспоминать, когда у меня должны начаться критические дни….Две недели назад. В состоянии депрессухи, я совсем забыла. Закутавшись в полотенце, побежала в комнату, в рюкзаке лежал тест, купленный как противозачаточные прекратила принимать.

Две полоски. Лоб покрылся испариной, внутри похолодело. Отдышалась, выпила стакан воды. Завтра встречаюсь с Сергеем в ЗАГСе, это и его ребенок, он должен о нем знать….

— Вон бабуля, нас встречает! Мам, ты поговоришь про журавлика? Если забудешь, не расстраивайся я сама ее убедю…убеждю…убе…уговорю к нему сходить! — Ксенька нетерпеливо елозит в кресле, мазда шурша шинами, подъезжает к подъезду кирпичного дома сталинской застройки. Мама переехала в этот дом на Большой Якиманке, после моего развода, мы с ней тогда, произвели несколько операций с недвижимостью. Точнее мама произвела, мне было абсолютно все равно, что вокруг меня происходит….

Тот апрель был холодным, серым и слякотным. А в день назначенной в ЗАГСе встречи, вдруг рассеялись тучи, впервые за последнюю неделю, город грелся под солнцем.

Я выгнала себя в Универ. Помню бреду через сквер, ноги будто ватные, чувствую себя мокрым, прилипшим к асфальту листом, оставшимся с осени, хочу сорваться и улететь, но не могу. Меня вдавили и растоптали.

Первую пару по честному отсидела. Совершенно не воспринимая информацию. Кто — то из однокурсников заметил: Арин, ты такая бледная, плохо себя чувствуешь?

Сказалась больной, собралась и ушла.

В мозгах крутилось: «Я себя не чувствую, меня нет, я умерла, и беременна, я боюсь сообщать о беременности своему мужу, он сказал у него есть другая, я еще раз умру, если он скажет, что наш ребенок ему не нужен»

Не нужен. Как я. Не нужна.

Мне вчера вечером казалось таким простым и правильным рассказать о малыше, а сегодня, при свете дня, я не знаю как слово вымолвить…

К ЗАГС подъехала на такси, на крыльце счастливые молодожены принимали поздравления…. Я не позавидовала, просто стало еще больней. Вжав голову в плечи, прошла мимо, добрела до какого-то кафе, там и приткнулась.