Я приняла нужную позу и сделала глубокий вдох, направив взгляд в темноту пустого зала.

Ксюша позади меня наигранно кашлянула:

– Шлх… – то, что она маскировала кашлем, было предельно понятно.

В паре шагов от меня стоял Костя. Услышав ее, он подозрительно обернулся, а затем с какой-то обидой перевел взгляд на меня. Понятно. Уже донесли. А я-то думала, парни женские сплетни не слушают.

Сцепила зубы и вздернула подбородок выше.

Ксюшина логика казалась мне странной. Обзывать шлюхой девушку, которую главный спонсор театра лично до парадного входа довозит? Ну-ну.

Видимо, ей острых ощущений не хватает. Не иначе.

Да и вообще, несмотря на способность Ксюши практически никогда не уставать, танцевала я все равно лучше. Пусть завидует дальше. С такой растяжкой выше тех ролей, что уже получила, ей не прыгнуть. Ну а остальные… остальные тоже пусть завидуют молча!

Впрочем, Германа в зале не было, так что в любом случае все сегодня должны были показать себя хорошо.

Но не успела я подумать о том, что Нагицкий делает с вампиром в репетиционном зале, как Ксюша, не успев сделать и пары па, взвыла и с грохотом упала на помост.

– Иванова, ты что творишь?! – балетмейстер был в скверном расположении духа. – В ногах запуталась? До двух считать разучилась?

– Простите… подвернула ногу…

Я обернулась на потиравшую коленку девушку. Затем снова в зал. Там было пусто. Странно.

Балетмейстер приказал начать все сначала, дав сигнал аккомпанирующему пианисту.

– Пусть только еще кто-нибудь ногу подвернет! – с угрозой произнес он, однако труппа, похоже, восприняла это буквально.

Едва заиграла музыка и все пришли в движение, как история повторилась.

Только на этот раз растянулись уже Галка и еще одна танцовщица из

кордебалета. Затем один из танцоров не удержал партнёршу, и та рухнула прямо на него.

– Светлана! – надрывался Владимир Витальевич, спуская пар на моей подруге. – Ты у меня на следующем спектакле проверять билеты пойдешь вместо сцены! Как бы тебе для тупых объяснить? Гран батман – это когда резко выбрасывают ногу. Резко! Так какого черта ты сейчас плавный батман тандю делаешь? Наша билетерша, и та гран от тандю отличит, может, хоть она тебе объяснит доступно! Чего улыбаешься? Я серьезно, Иванова! На постановке больше даже в кордебалете не выйдешь!

И я снова вглядывалась в зрительный зал, пытаясь уловить малейшие движения в темноте.

Может быть, все же кто-то стоит у дверей? Или это игра света?

Но кто, если я сама видела, как Герман заперся в зале с Алмазовым?

Даже пианист, поддаваясь всеобщему провалу, периодически брал не те ноты и сбивался, чем еще сильнее мешал танцорам.

– Уволю! – балетмейстер краснел от гнева.