Выводи! — доносится из глубины коридора стальной приказ полицейского.

Следом громыхают шаги, скрипит решетка, хлопают железные двери. Спешу сбросить звонок от Яна, чтобы он лишнего не услышал. И звук отключаю — пусть телефон жужжит в кармане. Не до Левицкого сейчас. Я и так с ужасом представляю, как он воспримет возвращение Эда. Но я не могу оставить Адама и Дана рядом с подозрительной Боженой. Тем более теперь, когда я сама целыми днями пропадаю в компании.

Озираюсь по сторонам и обхватываю себя руками, пытаясь унять дрожь. Окружающая атмосфера угнетает. К тому же страхи прошлого накатывают, словно цунами.

В полицейском участке я была лишь единожды. В России. Меня притащил туда шантажист, который заставлял меня подставлять сестру. Наглядно продемонстрировал, где я окажусь, если посмею ему перечить.

Передергиваю плечами от мерзких воспоминаний — и прислушиваюсь к шагам. Они все ближе. А голоса — громче. Кажется, даже Эда среди них различаю.

Так, нужно собраться!

Глубокий вдох. Долгий выдох.

Осанка прямее, подбородок выше, руки по швам.

Встречаю конвой с воинственным видом. И наглой улыбкой.

Полицейские выводят Эда, освобождают его.

Док цепляется за меня взглядом — и сводит брови недоуменно.

— Привет, Айболит, скучал тут без меня? — бросаю ехидно, наклонив голову набок.

* * *— Кажется, за решеткой я буду в большей безопасности, — хрипло произносит Эд.

Окидываю его взором с ног до головы. Выглядит он, мягко говоря, неважно. Худой, осунувшийся, уставший.

— Эм-м? — вопросительно косится на меня грузный начальник, с которым я буквально полчаса назад «договаривалась» отпустить Эда под залог, причем сделать это сегодня же.

Теперь же док вздумал артачиться!

— Все в порядке, — незаметно запихиваю в карман полицейскому несколько купюр.

 — Мы поговорим, можно? — мило ресницами взмахиваю.

Начальник кивает, подзывает своих — и через минуту мы с Эдом остаемся наедине.

— Уверен, что хочешь обратно в камеру? — шиплю на него.

— Это лучше, чем возвращаться в особняк Левицких, — парирует он и опирается спиной о стену. — Ты ведь за этим приехала? Правда, не понимаю, с чего это вдруг? Более трех месяцев назад твой братец меня упек за решетку, обвинив в мошенничестве и покушении на Адама, а от тебя ни слуху ни духу.

Приняла сторону Яна тогда? А теперь явилась внезапно. Чего так? Он и тебя предал? — в его тоне прослеживаются обвиняющие нотки.

Предал…

Док попал в цель. Только причина в другом.

— Думаешь, я всю вину на тебя свалила, чтобы себя обелить? И согласилась с решением Яна? — фыркаю в ответ, а док молчит. Значит, именно такие выводы он и сделал. — Хм, тогда знай, что на следующий день после отравления Адама я оказалась в больнице. Кто-то подмешал мне лошадиную дозу абортивных таблеток.