— То есть Яна вы не боитесь? — ухмыляется Пашкевич, будто все понимает, но предпочитает не лезть в наши отношения. — Нет, я ведь обещал вам молчать, — говорит с налетом обиды. — Им обоим я озвучил «нашу рабочую» версию. Для большинства в этой клинике вы проходите по диагнозу «бесплодие». Оригиналы ваших документов хранятся в моем кабинете. Однако вы должны понимать, что врач УЗИ и лаборанты, которые работают с вашими анализами, не могут не знать правды — и информация рано или поздно просочится.

— Я понимаю, — опускаю голову и гипнотизирую взглядом свои тонкие кисти.

За все время я не набрала ни грамма веса, несмотря на заботу Яна. Токсикоз и нервы убивают меня. И я все больше беспокоюсь о малыше.

— Я слышал о задержании Александра Левицкого, — заговорщически произносит Пашкевич, а я округляю глаза от удивления. — Ну а что вы хотите, о таких скандальных случаях слухи быстро распространяются, — говорит в свое оправдание. — Но все-таки не расслабляйтесь, Доминика. Я давно работаю в этой клинике. И хорошо знаком с семьей Левицких…

— Я поняла, да, — киваю лихорадочно и сжимаю руки в кулаки.

— Что вы решили с возвращением в Россию? — надавливает на больную мозоль.

Мне сложно принять судьбоносное решение. Часть меня навсегда останется здесь, в Польше.

Лучшая часть…

Не спешу отвечать. И вздыхаю с облегчением, когда в кабинет после стука заглядывает медсестра. Передает Пашкевичу целую стопку результатов моих анализов и… заключение УЗИ. Во время процедуры специалист мне ни слова не сказал. Отправил к гинекологу.

С беспокойством всматриваюсь в лицо Пашкевича, пока тот изучает бумаги, ловлю каждую реакцию. Переживаю невероятно — и аккуратно провожу ладонью по своему животу. Плоскому. Наверное, я успокоюсь, когда он хотя бы немного округлится.

— Так, поездка откладывается, — напряженно тянет доктор, и мне становится холодно до дрожи. — Оформляем тебя, девочка, — переходит на «ты», что не сулит ничего хорошего. Жалеет меня. — Будем сохранять. Полежишь, понаблюдаешься…

— Боже, что-то не так с малышом? — слезы невольно брызгают из глаз. — Я его потеряю?

— Так, без паники. Успокоительное попрошу тебе вколоть, — делает пометку в своем блокноте.

— Правду! — рявкаю я сквозь накатывающую истерику. — Скажите правду! Что с ребенком?

— На УЗИ обнаружили отслойку плаценты, — объясняет Пашкевич, и от страха я балансирую на грани потери сознания. — Процесс поддается лечению, но необходима госпитализация. Доверься мне, Доминика. И слушайся, — добавляет строже.

Его тон действует на меня, как холодный душ. Киваю и смахиваю слезы со щек.

— Мы подготовим отдельную палату, — поднимается со своего места врач. — Подожди пока здесь, я дам поручения и вернусь.