Родной и взволнованный. Но слов не разобрать.

— Пани Левицкая в офисе. Все в порядке, — отчитывается Филип.

Ян рычит что-то в трубку, а я прижимаю холодные ладони к вспыхнувшим щекам.

— Безусловно, — отзывается предатель.

Отключает телефон и нагло смотрит на меня. Неискренне улыбаюсь ему в ответ.

И вновь возвращаю внимание на время.

Минутная стрелка соединяется с часовой. Полдень. И хоть офисные часы без боя, в моей голове отчетливо слышится: «Бом!»

В следующую секунду понимаю, что это не плод моей больной фантазии. А реальный звук — грохот грубо распахнутой двери.

В кабинет врывается группа захвата. Скручивает «канадцев», окружает Александра Левицкого."

"Мне становится не по себе. Потому что действуют ребята весьма агрессивно. Боюсь быть задета «шальной пулей». А мне беречь себя надо.

Пячусь в дальний угол кабинета и импульсивно прикрываю руками живот. Паника накатывает волнами, не позволяя сделать вдох. Слишком много чужих опасных мужчин во внезапно сжавшемся в объеме помещении.

Задерживаю дыхание до тех пор, пока в кабинете не появляется Марк. Окидывает толпу беспокойным взглядом, находит меня и стремительно приближается.

— Доминика, вы в норме? — берет меня под локоть и ведет к креслу. — Присаживайтесь. Вы побледнели.

— Испугалась, — выпаливаю честно. Исподлобья на оперативников поглядываю.

— Что вы? Все под контролем, — успокаивает меня. — Я ведь обещал. И перед Адамом головой за вас отвечаю. Останьтесь пока здесь. Дальше мы сами.

Устало опускаюсь в кресло Яна, легким кивком головы соглашаюсь и откидываюсь на спинку. С удовлетворением наблюдаю, как Александра Левицкого уводят прочь. Ловлю на себе его ненавидящий взгляд, а в ответ подмигиваю.

Желая скоротать время, рассматриваю взломанные ящики Яна, среди блокнотов и бумаг различаю небольшие рамки. Беру их в руки, провожу пальцами по верхней. Улыбаюсь тепло, потому что под стеклом фотография Даниэля. Бережно убираю ее вниз.

И застываю, глядя на вторую рамку. Растерянно взмахиваю ресницами, не веря своим глазам…

Там… я. И где только Ян мою фотографию взял! Еще дурацкую такую…

Уголки моих губ ползут вверх. Предательски выдают истинные чувства.

— Левицкая где? — грохочет из приемной так грозно, что я выпускаю рамки из рук.

Та, что с моей фотографией, соскальзывает на пол. Стекло разбивается — и густая паутина перекрывает изображение.

Отталкиваюсь от стола и подрываюсь с места.

Переключаю внимание на дверь, в которую влетает безумный вихрь, готовый уничтожить все на своем пути.

Тормозит на пороге, исподлобья глядя на меня, отчего я замерзаю изнутри.

Ян в ярости.

Челюсти стиснуты, желваки играют на скулах, руки сжаты в кулаки. Ноздри раздуваются, как у быка на арене при виде красной тряпки.

Нападет. Разорвет. Уничтожит.