Несите свою отраву, – поморщившись, сказал Стейн, и я поторопилась уйти, пока он не передумал.

А когда спустя несколько минут вернулась с отваром, то услышала из-за неплотно прикрытой двери разговор.

– Старик долго упирался и не хотел меня слушать, – говорил Ивэн. – Еле я его уломал. Пришлось даже заплатить.

– Торнвуд – известный скряга, – хмыкнул Стейн.

– Ну да. Он поначалу решил, что ты будешь требовать приданое и начал ныть, что содержание племянницы обошлось ему слишком дорого, и у него и рена лишнего нет. И только когда я уверил его, что тебя не интересуют деньги, и ты даже готов компенсировать ему понесенные расходы, этот старый сморчок успокоился и подписал бумаги.

– В чем была причина его ссоры с племянницей?

– Я так понял, она воспротивилась замужеству. Торнвуд сговорился с Рейхвардом, но леди Экман наотрез отказалась выходить замуж.

Давно забытое обращение заставило поморщиться. Вот уже четыре года я была не леди, а тера Экман. Так проще. Да и угрозы дядюшки никогда не были пустым звуком. « Если уйдешь из дома, забудь о своем происхождении! – Брызжа слюной, кричал он. – И не смей позорить меня упоминанием нашего родства! Иначе сильно пожалеешь».

Что ж, я и не позорила. Да и кому было дело до обычной сестры милосердия?

– Причина? – Коротко спросил Стейн.

– Старик не сказал, – с сожалением ответил Ивэн, и я почувствовала, как сжалось сердце, а в памяти снова всплыли неприятные воспоминания.

Утонувшая в сумерках гостиная, мускулистые руки, пытающиеся задрать мою юбку, искаженное похотью лицо. Оно все ближе, расплывается перед глазами, обдает горячим дыханием… «Ты все равно скоро станешь моей женой, Софи, – слетают с тонких губ поспешные слова.

 – Ну же, не сопротивляйся, иначе будет хуже! Нельзя безнаказанно распалять мужчину, а ты только этим и занималась, проклятая девчонка. Все твои улыбки и ужимочки! Думаешь, я не понял, к чему они? Ты ведь и сама меня хочешь! Скажи, Софи. Говори! Ну?»

Отто Рейхвард специально подгадал время визита так, чтобы застать меня в одиночестве. Дядюшка, как всегда по пятницам, уехал в клуб, а Лия ушла к соседской кухарке. Служанка клялась потом, что закрывала вторую дверь, но я была уверена, что это ложь, потому что Рейхвард проник в дом именно с черного хода.

К счастью, благодаря матушкиному заговору мне удалось вырваться из рук Отто и сбежать. До самой темноты я бродила по улицам, пытаясь прийти в себя, а когда вернулась, первое, что увидела, это развалившегося в кресле гостиной Рейхварда и недовольного дядюшку, встретившего меня бранью. И когда я попыталась оправдаться и объяснить, что ушла из дома не просто так, по губам Отто гуляла издевательская улыбка, а дядя даже слушать не захотел. Он наказал меня, оставив без ужина и запретив покидать особняк.