Не чувства, нет. Скорее, их слабое подобие.

Он ведь запретил себе чувствовать. Отключил эмоции, запер их на замок, превратившись в бездушную машину. Так было легче. Не думать. Не проживать заново тот роковой день, не возвращаться мыслями в ту несчастливую зиму и не пытаться понять, был ли у него выбор? Мог ли он сделать хоть что-нибудь, чтобы предотвратить несчастье?

Рольф качнул головой и снова склонился над бумагами. Глупо. Ему нужно работать, а не ворошить прошлое. Но прежнее холодное и ясное сознание не возвращалось. И чертежи больше не могли поглотить его целиком, без остатка. Лимонный аромат выпечки мягко окутывал, проникал в душу, взламывал его равнодушие и вытаскивал то, что Рольф не хотел вспоминать ни при каких обстоятельствах. И все же вспоминал. Теплый свет очага падает на мерахскую плитку пола. За высокими окнами густо сыпет снег. В трубе тихо подвывает ветер, и кажется, что он поет вместе с Ирис веселую зимнюю песенку. Тот день был одним из многих счастливых дней его детства. И в замке тогда точно так же пахло лимонной выпечкой и хвоей.

Рольф не выдержал. Выехал из-за стола и направился к кухне. По мере приближения к ней аромат становился ярче и сочнее. Он уже не обволакивал – бил наотмашь, и сопротивляться тому теплому и живому, что олицетворял проклятый запах, становилось все сложнее.

– Кто разрешал вам хозяйничать в моем доме?

Рольф холодно посмотрел на застывшую при его появлении девушку и успел заметить, как по ее щекам медленно разливается румянец.

– В договоре есть пункт о двухразовом питании за счет нанимателя. Но поскольку у вас нет кухарки, я решила приготовить еду сама.

Ему показалось, что девица смутилась, но уже в следующее мгновение он встретил твердый взгляд зеленых глаз и понял, что ошибся. Она не смутилась, нет. Скорее, насторожилась.

Внутри снова шевельнулось странное ощущение. По большому счету, Рольф давно забыл, каково это – злиться. Или волноваться. Или испытывать все остальные человеческие чувства. Он лишил себя этих ненужных атавизмов. И ничуть об этом не жалел. Магия, даже такая искалеченная, как у него, неплохо облегчала жизнь, убирая глупые эмоции."

"– Кстати, кексы уже готовы, – указав на блюдо, доверху заполненное выпечкой, заявила несносная сестра и поправила выбившуюся из прически светлую прядь. – Хотите парочку? Я могу накрыть на стол. Или принести поднос к вам в кабинет.

– Не стоит утруждаться, тера Экман, – безукоризненно вежливо произнес он. – Я не ем сладкое. И на будущее имейте в виду, в этом доме не должно быть посторонних запахов. Как и посторонних людей. Так что потрудитесь все же избавить меня от своего общества. Сколько вам заплатили? Тридцать ронов? Пятьдесят? Я заплачу вдвое больше, чтобы вы покинули Гровенор.