Но сейчас, у меня возникает ощущение, что на шестом десятке лет будто что-то поменялось. То привычное и обыденное, что я знала сейчас покрыто мраком неизвестности, домыслов и загадок.

Но даже если он мне соврал, чего я за ним никогда не замечала…Я никогда не лезла в дела мужа. Его правительственные истории порой лучше даже и не знать. К тому же я не понаслышке знаю, каким трудом Гордей шел по этому пути, и сколькой кровью ему далась его вполне успешная карьера.

Смахиваю экран, снимая блокировку и закусив щеку изнутри, набираю автонабор на цифре пять.

Характерный звук имитации клавиш, а затем и первый гудок.

— Родная, я немного занят, у тебя срочно? — он слышится крайне сосредоточенным и серьезным.

А я ожидая подобного, потому что сейчас самый разгар дня, бью сразу в лоб.

— Я в твоем отеле. Хотела сделать сюрприз, но твоей брони даже не существует, — озвучиваю спокойно, а брови невольно все же двигаются в удивлении на озвученные слова.

Слышу, как супруг говорит своим собеседникам, что покинет помещение на минуту, прикрывая это все срочным звонком. Дальше я слышу его шаги, и немного с нервной улыбкой я жду его слов в динамике.

— Марта, — он звучит сбитым с толку, но вместе с тем, обреченно: — Я освобожусь через пару часов…

— Гордей, — перебиваю медленно качая головой: — Я хочу услышать лишь одну вещь, и не планирую отрывать тебя от государственных дел.

Слышу, как он чертыхается, и следом оглушительный для меня тяжелый вздох, который, к моему шоку, говорит уже о многом.

На глаза наворачиваются слезы, но я пока даже они еще невидимы, смахиваю их, пытаясь принять такую обезоруживающую и неприятную реальность.

— И кто она? — глухо звучит собственный вопрос.

Внутренний ступор после вчерашнего звонка давней подруги сменяется тенью разочарования и откровенного непонимания.

— Милая, это…

— Нет, уволь, Гордей! — тут же перебиваю, всплескивая руками в воздухе и качаю головой: — Будь хотя бы способен не бросать глупых несуществующих оправданий, как в ненавистных дешевых операх!

— Ее зовут Оля, — обреченно выдыхает муж: — Я не хочу по телефону, это не расскажет тебе всего…

— Хм, — усмехаюсь, не сдерживая собственный нервный смешок: — Всего? Чего? Я ведь считала, что у нас счастливая жизнь… — последнее вылетает почти бессвязным шепотом.

Я же обескураженно в неверии вожу глазами по шторам отеля, потому что не могу уложить в голове, как такое возможно… Он ведь дед уже, прости господи!

— Счастливая, Марта! Очень! Просто был период, когда…

— Нет, не нужно, — пресекаю повторную попытку: — Ты политик, и уверена, сейчас будешь подбирать слова.

Вот теперь отчетливо просачивается злость, и я наконец ощущаю себя не инертной. И я чувствую эту боль внутри просто трудно признать, что это происходит наяву.