Несмело киваю Гордею, и тут же принимаюсь помогать жене сына. Прощаемся с ними, целуя в обе щеки нашего сладкого мальчугана и провожая у дверей.

— Я налью, — озвучиваю я, как только дверь за ними закрывается.

— Мне несложно, если ты позволишь. — перенимает инициативу Зарудный.

Даю ему эту возможность обслужить нас.

На кухне он сразу же направляется к кофемашине, не спрашивая, что я буду. Вероятно, за столько лет эта информация въедается в тебя. Я же сажусь за стол и наблюдаю за его действиями. На языке крутится вопрос, который оставляет за собой массу необъяснимых сомнений.

— Как там Ольга? — наконец, не ожидая от само́й себя, на выдохе выпаливаю.

Замечаю, как его рука застывает в воздухе у кнопки старта. Сама же, кажется, не дышу. Хоть и должна бы уже привыкнуть после всего, что случилось.

Гордей медленно поворачивается, а затем решительно шагает ко мне. Сглатываю, не представляя, что он скажет.

Садится напротив не спуская своего тяжёлого взгляда. Так и сидим, пронзительно глядя друг на друга, будто уже начали этот внезапный диалог. Без кофе и слов, лишь с сердцем, которое в этот момент, даже, будучи растоптанным, чувствует свою половину души.

Глава 66. Гордей

Несколько месяцев назад

— Ты не мог бы со мной съездить сегодня к врачу? — Ольга звонит неожиданно, прерывая меня от работы. — Я нашла хорошего специалиста, он предлагает новые методики лечения.

— У меня очень много работы. Поезжай одна, потом расскажешь.

— Гордей, — Ольга устало вздыхает, — ты от меня как от огня бежишь. Я прошу тебя сделать это ради сына. Ты тоже должен послушать, что нам скажут.

Я задумываюсь. Я бы и правда хотел поучаствовать и встретиться с врачом, потому что Паше нужен новый подход к лечению. Но лишний раз пересекаться с Олей — нет никакого желания."

"Знаю, что сам дал ей повод думать, что между нами что-то большее, чем сын. Это ведь к ней я постыдно сбегал последние годы — каждый раз, когда у меня были трудности. Прекрасно справлялся с тем, чтобы зарываться головой в песок.

А сейчас надоело. Надоело вести эту тайную жизнь. Не могу больше смотреть в глаза Марты. Мы наконец-то отбросили с ней наши обиды, у нас только начало налаживаться. Мне снова двадцать, и я встречаюсь с самой красивой и умной девчонкой.

Только тот двадцатилетний Гордей был чист, как белый лист. Ему было что предложить юной рыжей девушке.

А этому Гордею… предложить нечего. И всё же за семью бороться надо. Я должен наконец-то сказать Марте правду. Пусть она проклинает меня, но лгать больше нет сил. Устал жить как на пороховой бочке.

Не знаешь, где рванёт.

— Ладно, я подъеду. Скинь адрес.

Ольга благодарит меня, начинает вновь свою шарманку про любовь, но я уже кладу трубку.

До приёма у врача остаётся немного времени на работу, чтобы закрыть важные дела.