— Выглядишь усталым.

Она пытается залезть на ту территорию, которая под запретом. Туда нельзя. Вход воспрещен.

И я должен заткнуться и молчать. Не обсуждать с ней.

Но столько боли и обиды накопилось внутри, что порой человеку нужно простого человеческого... — выговориться."

"— Не получается ничего у меня. Семья сильно отдалилась. И что бы я ни делал — всё мимо.

Прикрывая глаза, в голове тут же мелькают картинки нашего семейного отдыха, на который я возлагал большие надежды. Марта по итогу почти не вела со мной беседы, постоянно читая литературу — будь мы на пляже или в номере. Ева ныла весь отпуск: отель не тот, еда не та, солнце слишком жарит, скучно, и так далее… А сын попросту отказался ехать, сославшись на то, что уже большой для таких семейных поездок.

Было одиноко среди любимых людей.

Словно за годы жизни в разных городах, мы стали чужими друг другу.

— Гордей, — Ольга откладывает полотенце и присаживается на стул, сев прямо напротив меня, — я знаю, что не имею права просить тебя о таком… Но я же вижу, как ты несчастен. Твой брак изжил себя. О тебе никто не заботится, никто не спрашивает, что ты ел, чем занимался. Одиноким быть не страшно, — она пожимает плечами, — страшно быть одиноким среди тех, кто дорог.

— Оль, мы уже обсуждали это. Я здесь только ради Паши. Это мой крест. Но как женщину... — откидываясь на спинку стула, потому что Ольга намеренно пытается сократить расстояние, — как женщину я тебя не хочу. Не люблю, понимаешь? Её люблю. А тебя — нет.

— А ты знаешь, я поняла, что любовь — не самое главное… Есть вещи куда более важные. И я тебя люблю, Гордей. Моей любви хватит на нас двоих. Она тянет руку ко мне, но я тут же встаю со стула и отхожу к окну.

— Ну ведь ей плевать на тебя! Ваш брак — это привычка и долг. Вы существуете как семья только потому, что «так надо». А не потому, что есть чувства.

— Всё, Оль. Это запретная тема. Хватит. Я разберусь сам.

Выдвигаюсь в сторону коридора. Нужно устраивать вылазки с сыном куда-то. Чтобы меньше быть здесь, рядом с ней. Потому что каждый раз, как я переступаю порог квартиры, я даю ей надежду.

Надежду на то, что мы возможны. Но нет. Мы абсолютно невозможны.

— Если ты боишься её реакции, давай я сама ей всё расскажу про нас. Она поймёт.

Ольга выбегает за мной в коридор. Хватает за рубашку в попытке остановить меня.

— Не смей, — рычу, слегка отталкивая, — слышала? Не смей. Нет нас, Ольга… Если ты только попробуешь сунуться к Марте — я жалеть тебя не стану, поняла? Прежде чем что-то сделать или сказать, хорошенько подумай.

— Прости.

Она опускает голову и отходит назад. Я же накидываю пальто наспех, прощаюсь с Пашей, объясняя, что срочные дела по работе, и ухожу.

С места не трогаюсь. В машине гудит печка, за окном — не то снег, не то дождь… И полная беспросветная жопа.