— Лена, поговори с Кириллом. Нельзя всё время бегать.

Она исчезает в дверях кухни, оставляя меня меня одну.

Кирилл входит в столовую такой большой и серьёзный, что я ещё больше чувствую себя уязвимой.

Надо взять себя в руки. Я перед ним ни в чём не виновата. Это он всё устроил, он сам виноват. И пусть злится на самого себя.

— Почему не берёшь трубку? — спрашивает в своей привычной манере, как было раньше: требовательно и властно.

— Потому что не хочу с тобой разговаривать.

Смотрю ему в глаза, силком заставляю не отводить взгляд.

— Почему?

— Потому что …

Действительно «почему»? Как это правильно сформулировать?

— Сколько девственниц ты ещё купил? — выпаливаю то, от чего больше всего жгёт душу.

 — Сколько их было за всё время?

— Ты читала статью?

— Конечно, я ведь теперь знаменитость. Кукла в руках миллионера, которую надо пожалеть.

— А разве не ты сама дала им всю информацию?

— Я? — от удивления у меня даже горло перехватывает.

— Ты.

— Я никому ничего не говорила про наш брак. Никому и никогда! — встаю из-за стола. — Хотя и могла бы. Но я думала, сама дура виновата. Не смогла постоять за себя, когда в первый день знакомства ты взял меня силой.

Потом, когда потащил в ЗАГС опять же без моего согласия. Я молчала. Боялась и молчала. Все пять лет я терпела твои унижения. Ты привёл свою любовницу в наш дом и изменил мне на глазах у сына. И после всего этого ты думаешь, стоило мне выйти в высший свет, я сразу понеслась докладывать о нашей жизни журналистам?

— А кто тогда?"

"— Ты сам. Тот самый парень, с которым я разговаривала на банкете, это был мой бывший одноклассник, он работает журналистом. И ты сам подошёл и сказал ему, что купил меня.

— В порошок сотру этого козла. Урою пид*ра.

Руки сжимаются в кулаки, а взгляд становится жёстким.

— Ну да, конечно, добавь прессе ещё новостей.

— Лена! — рычит на меня.

— Что? Что Лена? Или может ты и меня хочешь в порошок стереть? Как ты это раньше делал.

— Я никогда на тебя руку не поднимал.

— Не обязательно бить, чтобы ранить. Ты издевался надо мной ежедневно. Грубил, хамил, будто я портовая шлюха и не заслуживаю даже твоего мизинца. А ведь у меня, кроме тебя, никого никогда не было. Я даже не целовалась ни с кем кроме тебя.

И как дура терпела, потому что… — горло схватывает спазмом, а из глаз скатываются две предательские слёзы. Мне так больно. Но эта боль рвётся наружу. Словно созревший чирей, который прорвало. И хоть это очень больно, но пока весь гной не выйдет, лучше не станет. Поэтому я продолжаю.

— …потому что любила тебя. Несмотря на то, как ты относился, но я любила. И надеялась, что всё изменится. И сейчас, когда у нас стало всё налаживаться, я готова была простить тебя за всё. Готова была начать всё сначала. Но теперь — нет.