Сердце отбивает чечётку по рёбрам от мысли, что он всё не так понял. А во рту всё пересыхает от мыслей, какой смысл скрывается за его сообщением.

«Ё-моё! А-а-а! — ругается мой внутренний голос и визжит в панике. — Что сейчас будет!»

Глава 21

А когда открывается дверь и на пороге появляется Кир, моё сердце бухает вниз. Страшно просто капец. Продолжаю сидеть на кровати, потому что не знаю, что надо делать. Боюсь самой себя. И того, что творю. Всё нелогично, неправильно. Он грубый, бесчувственный и изменил мне, а меня тянет к нему со страшной силой.

Как всегда, хмурит брови, молчит. Подходит к кровати и начинает раздеваться. Расстёгивает ремень, пуговицу, ширинку. Я слежу за его движениями, боюсь даже вздохнуть. Становится очень жарко, у меня полыхают щёки.

Стягивает футболку. Мышцы перекатываются под кожей, и мне нестерпимо хочется потрогать его руки. Огромный ушиб на груди в тусклом свете ночника отдаёт чёрно-фиолетовым цветом. А светлые тейповые полоски подчёркивают цвет синяка.

Я встаю на колени перед Кириллом, прикасаюсь аккуратно к раненой коже.

— Выглядит просто ужасно, — говорю тихо больше для себя.

— Наверно, — пожимает плечами.

Кожа кажется очень горячей. Ещё раз прикасаюсь к его груди, веду ладонью выше, опускаюсь ниже на талию. Он очень горячий. Очень.

Встаю на ноги, чтобы дотянуться до его лица, обхватываю лицо руками и тянусь к нему, трогаю губами лоб.

— У тебя температура!

На лице Кирилла растерянность, он, наверно, думал, что я его поцелую.

— Не выдумывай. Нет у меня ничего.

Тянет руки ко мне, хочет обнять, но я соскакиваю с кровати.

— Сейчас подожди. Я за градусником.

Бегу на кухню, аптечка у меня хранится там, хватаю её и возвращаюсь обратно. А в голове перебираю всё, что я знаю о сломанных рёбрах и бывает ли при ушибах высокая температура.

Тороплюсь, боюсь, что уйдёт, но когда захожу в комнату Кир уже раздетый, в одних боксерах лежит на моей кровати. Подхожу к нему, ставлю аптечку на прикроватную тумбочку. Открываю её, и на дне нахожу ртутный градусник. Электронных у нас три, но я им не особо доверяю.

— Подними руку.

— Зачем?

— Градусник поставлю. Температуру измерить хочу.

— Я никогда не болею. Нет у меня температуры.

Вот упрямый. Слов нет. Но я тоже умею проявить твёрдость.

— Вот давай и проверим. Подними.

К моему облегчению он слушается. Ставлю градусник, а Кир уже лезет рукой под халат.

— Ты что ещё в трусиках? Я думал, ждёшь меня раздетая.

Глаза у него лихорадочно блестят. И мне не нравится этот блеск. И вид болезненный, сейчас вблизи это особенно заметно.

— У тебя градусник, — напоминаю ему, а сама ловлю его руку, которая бесцеремонно лезет дальше. — Ну Кир, подожди немного.

— Не хочу.

— Пять минут ты можешь подождать?

— Нет.

— Да в кого ты такой упрямый?

— Ни в кого.