— Блядь, Лена, — слышу его низкий недовольный голос. — Не зли меня.

Поворачиваюсь к нему лицом. Он в нескольких шагах от меня.

— Я тебе не собака, чтобы бегать по твоему приказу.

Кирилл снова идёт ко мне, я продолжаю стоять, хотя поджилки трясутся.

— Я тебя предупреждаю, — цедит сквозь зубы. — Ещё один вы*бон и домой пойдёшь пешком.

Глава 13

— Да лучше пешком, чем с тобой.

Я даже голову втягиваю в плечи, ожидая удара, хотя он меня никогда не бил. Но я никогда и не вела себя так дерзко.

Кирилл хватает меня за плечо и тянет за собой к кафешке. В принципе, как всегда. Словно доказывая, хоть сколько упирайся, всё равно, всё будет по-моему.

— А у меня вообще может быть право голоса? — продолжаю возмущаться.

— Нет.

— Ты тиран!

— Я знаю.

— Ненавижу тебя.

— Взаимно.

— Почему ты тогда не отпускаешь меня?

— Хоть сейчас иди, но без сына.

— Ненавижу тебя.

— Повторяешься.

В кафе он вталкивает меня силком. Хочется схватить стул и огреть его, но я слишком боюсь последствий. Кирилл не джентльмен, это явно и кто знает, чем это может обернуться. Подталкивает меня в спину к дальнему столику у окна. Всю страсть и желанием смыло, как будто ничего и не было. Вернулись все старые чувства: ненависть, злость и раздражение.

— Выбирай, — приказывает он и указывает подбородком в сторону меню.

Я беру и листаю яркую брошюру, туда-сюда, туда-сюда. А когда подходит официант, заказываю чай с бергамотом и чизкейк.

— Чизкейка нет. Из десертов у нас булочки и блины, — поправляет меня официант.

— Хорошо, тогда булочку.

Кирилл заказывает себе омлет, овощи в гриле, кофе и чебурек. И как только в него всё это влезет. Конечно, такая громадина должна и есть хорошо. Я смотрю на него исподлобья. Наверно, я никогда не смотрела на него так пристально. Он смотрит в окно, руки сцеплены в замок. У него красивые пальцы: длинные, с аккуратными чистыми ногтями. И руки сильные, при каждом движении видно, как под кожей перекатываются мышцы. Настоящие мужские руки с выпуклыми венами, будто он много ими работает или работал. Хотя штангу таскать — это наверно тоже работа. А как ещё объяснить такую хорошо сложенную фигуру. Ему бы в модели идти, но не с таким характером. Сразу выпнут. Хихикаю про себя, представляя себе эту картину. Это моя форма мести, представлять его в разных неудобных позах. Раньше очень помогало картинка, где он сидит на унитазе. С него сразу слетал весь пафос, и я уже не так его боялась. Ведь он просто обычный человек такой же, как и я. Только самомнение у него раздуто ого-го как.

— Где живёт твоя мать? — припечатывает он меня неожиданным вопросом. — Только не говори, не знаю.

— Зачем тебе?

— Познакомиться с тёщей хочу.

— Ты как-то жил до этого и без знакомства.

— Совесть заела, — его саркастический тон говорит об обратном.