А то, что на снимке ты, — он слегка приподнимает и опускает плечи, — ну что теперь? И еще прекрати скулить на тему того, что я тебя гноблю и ненавижу. Это не так.

— А как?

Он накрывает мои ледяные пальцы своими пылающими и обхватывает ими фотографию, о существовании которой я не подозревала.

Это снимок из больницы Лондона, где я рожала. Артур тогда прилетел, и что удивительно успел на роды, хотя я была безумно, вот просто невероятно против.

Он держал меня за руку.

Откуда-то знал, как нужно правильно дышать при родах, и помогал мне.

Подавал воду и подкладывал под спину подушки при схватках.

Медсестры потом наперебой говорили мне о том, какая я «lucky». Ведь мне повезло с мужем. А я про себя думала: если бы вы только знали...

На фотографии я держу Сару на руках, а она своей крохотной ручкой сжимает мой указательный палец.

Такой теплый, душевный и интимный снимок — это не то, что должно быть у Грозового на столе.

— Марьяна, — он все-таки отбирает у меня фото и возвращает рамку на место. — Ненависть не может появиться на пустом месте. Для нее нужны хоть какие-то мизерные чувства, а у меня к тебе нет ничего. Ты просто мама моей дочери. С прибабахом, но это мы поправим. Больше не ползай по моим вещам. И вообще, завтра ранний подъем, — он берет меня за локоть и тащит прочь из кабинета, — значит, пора спать.

Глава 6. Одна кровать

— Не хочу? — я останавливаюсь посередине спальни, куда Артур привел меня против воли. — Не буду! — смотрю на кровать, и все еще вижу на ней другую. — Слышишь меня?

— А в чем, собственно проблема? — от отпускает мою руку, чуть проходит вперед и смотрит на меня через мускулистое плечо. — У меня был долгий день, я замахался и мне нужен сон. Так что очень советую не орать, и не повышать голос. У меня башка гудит. Мы друг друга поняли? Хорошо. Я в душ.

Наплевать ему на то, поняла я его или нет. Здесь все решает он и не стесняется лишний раз указать мне на мое место фиктивной жены.

А в нашем случае это означает роль терпилы.

Он не думает два раза, прежде чем вытереть об меня ноги.

— Я не буду спать с тобой в одной кровати, — от беспомощности стискиваю ладони в кулаки. — Как тебе неясно, Артур?

— Мне насрать, Марьяна. Хочешь, можешь поменять постельное белье, пока я моюсь.

И все.

Сказав это, он уходит в душ, а я так и стою на месте, пока до меня не доносится тихий шелест воды, доносящийся из ванной.

— Урод, — шепчу сквозь зубы. — Как же я тебя ненавижу.

Причем ненавижу его соразмерно той любви, которая когда-то свела меня с ума.

От беспомощности у меня из глаз брызгают слезы, и я даю им выход, потому что никто меня сейчас не видит.

В голове вереница вариантов того, как мы можем продолжить воевать с Грозовым. Одна только проблема: что бы я ни делала, он победит, согнет меня в бараний рог и сделает так, как ему надо.