Здравый смысл попрощался со мной по-английски, потому что я сама себя удивляю.

– То есть, если я решу избавиться от нашего брака самым простым способом – переспать с другим мужчиной, Закиров согласится помочь мне?! Знает, что ты брезгливый?!"

"Глава 7"

"Понимание приходит сразу. Как только произношу зловещие слова, яркая вспышка сожаления меня ослепляет.

Как я могла?!

Всегда нужно видеть грань. Осознавать, где порог необратимости проходит.

«Если я решу избавиться от нашего брака самым простым способом – переспать с другим мужчиной, Закиров согласится помочь мне?! Знает, что ты брезгливый?! – это уже за чертой.

Сколько бы вас ни обижали, ни старались очернить, этого не выйдет, пока вы сами не перешагнете черту.

Не верите? А оно так и есть.

Годы, проведенные в детском доме, меня многому научили.

Когда тебя обижают, дразнят, бьют – это не твоя грязь, а их. Они в ней тонут, не могут справиться с тем количеством мерзости, что в них кипит, поэтому швыряют ею, куда попадут.

И я сейчас не только о сверстниках говорю. К примеру, наши надзиратели, не все, конечно, но многие, тоже не отличались благочестивостью.

Грязь не может прилипнуть извне, она может родиться только в нас самих.

Все годы, проведенные в детском доме, меня больше всего пугала собственная злоба. Смотрела на врагов и не боялась их ярости. Боялась стать такой же, как они.

То, что я произнесла сейчас, будет только на моей совести.

Словно в замедленной съемке наблюдаю за тем, как Марат медленно поворачивает ко мне голову. Выглядит так, будто я его хлыстом по лицу ударила.

Во взгляде сплошное недоверие.

Несколько мгновений ему требуется, чтобы понять – не ослышался.

Осматривает меня пристально, начиная с лица, скользит хмурым взглядом, едва заметно кивая своим мыслям.

О чем он думает, остается загадкой. Его лицо непроницаемо.

Ничего не говорит, а у меня внутри всё в тугой узел закручивается.

За семь лет брака между нами никогда не было такой дикой, удушающей недосказанности.

Я молчу. И он молчит.

Мы оба понимаем – отдаляемся друг от друга ежеминутно, но ничего с этим не поделать.

А как? Я не представляю, что он должен сказать, чтобы я забыла увиденное. Девку эту голую у его ног…

– Посиди здесь. Не выходи, – произносит негромко, но так зловеще, что моё сердце корочкой льда покрывается.

Марат выбирается из машины, прихватив с собой сигареты.

Следующий десяток минут я наблюдаю за тем, как он ходит по обочине. Курит. Изредка останавливается и носком ботинка приминает скудные кучки грязного снега.

Пытается успокоиться.

Делает это для того, чтобы меня не прибить.

Он и раньше никогда меня не трогал, но и я не позволяла себе слов подобных.

Мне мерзко от одной только мысли, что можно переспать с кем-то, чтобы Марат меня отпустил.

Тошно становится.