Он уделяет тебе недостаточно внимания… Я прав?! – его вторая рука оказывается на моем предплечье.

Когда он успел избавиться от бокала?

Он склоняет голову набок и ждет моего ответа.

Внутри всё холодеет.

Я бы сейчас не отказалась от перспективы развержения земной коры до самых её недр. Всё что угодно, лишь бы он перестал так смотреть на меня!

Мне не хочется верить, но похоть в его взгляде видна даже мне, не очень-то в этом искушенной. Так на меня смотреть может только муж.

Недоумение тревогой сменяется.

Продолжая держаться в рамках любезностей, он делает мне недвусмысленное предложение, ожидая согласия.

– О, у нас с Маратом всё прекрасно! – выпаливаю. – Всё свободное время он проводит со мной, – расплываюсь в улыбке, моля бога, чтобы она искренней выглядела. На деле же я трепещу, но отнюдь не от восторга.

Даже если он знает об изменах мужа, что, скорее всего, так и есть, я готова в его глазах наивной дурой выглядеть, лишь бы он понял, что тут без шансов.

Как назло, ни одной души поблизости от нас нет.

Куда все подевались?

Сквозь панорамные окна я видела здесь десятки людей. Буквально минут пятнадцать назад!

Оставаться наедине с ним опасно.

– Прохладно… Мы можем вернуться? – начинаю тарахтеть, желая побыстрее сменить тему. – Я читала присланный с приглашениями протокол мероприятия и не нашла там части на открытом воздухе, поэтому не взяла с собой ничего теплого. А шубу оставила там…, – неопределенно себе за спину указываю. – Слово забыла! Вот же растяпа… Нам там ещё номерки выдали.

Несу полную чушь лишь с одной целью – оттолкнуть мужчину от себя.

Марат – единственный мой опыт в личной жизни, и он терпеть не может тупых баб.

Раньше не мог.

Раскаленная спица вновь сердце насквозь пронзает. Боль взор застилает, растекаясь перед глазами алыми пятнами. Приходится слезы сдерживать.

Мой муж стал другим, и вкусы у него изменились.

За своими переживаниями я не сразу замечаю, что на Закирова мои слова произвели обратный эффект. Он буквально расцветает на глазах.

Несколько движений, и мне на плечи его пиджак опускается.

– Прости, Аврорушка! Я совсем не подумал, вытаскивая тебя на улицу раздетой, – в последних словах снова слышны странные интонации.

– Всё в порядке, – выдавливаю из себя, глотая ком, распирающий горло.

Пытаюсь вернуть пиджак, но Закиров пресекает, заверяя, что ему и так не холодно.

– Моё упущение. Не снимай, – последнее строго. – Вы с Маратом останетесь? – указывает в сторону ряда шале. – Я не всем гостям предлагаю. Но Марат мне как сын. Ты и сама знаешь, Аврора. Пройдем, ты выберешь дом, что тебе по душе, и я распоряжусь принести вещи из вашей машины.

Поднимаю на него глаза и рта открыть не успеваю.

Собиралась! Я правда собиралась сказать, что мы с ночевкой оставаться не планировали.