Могу заверить, когда тебе Марат казался отчужденным, он просто не хотел тебя расстраивать и погружать в ту грязь, что вокруг происходит ежедневно. С такими тварями дело иметь приходится, ты не представляешь, к счастью. Невольно жестче становишься. Матереешь.

– А как же поддержка?

– Находясь рядом, ты её оказывала, – растирает ладонью щеку, покрытую темной щетиной, будто проверяет, не пора ли бриться. – Мы с тобой знаем – Марат очень сложный, тяжелый человек. Другой не выжил бы в нашей среде. Херни понаделал он немало, но я тебя очень прошу – сына его не лишай. Иначе он окончательно с катушек слетит. Немного подлатают, и вы поговорите. Заодно уговори его рожу поправить, чтобы мелкий его не пугался. Тебя этот придурок послушает.

– А ещё повреждения? – я видела руку, наверняка и другие есть…

Ком, образовавшийся в горле, не могу проглотить. Ещё немного, и начну задыхаться.

Мне наплевать на эстетику, хочу знать, в каком он состоянии находится!

Человеческая жизнь – наивысшая ценность. Иначе никак.

В интернате, когда гасили толпой одного, и то останавливались, видя пограничное состояние. А тут брат… Родная кровь! Как такое возможно?!

– Я не проверял, но, думаю, по части потенции проблем не должно быть. Если он, конечно, не разучился пользоваться… после вашего развода, – отшучивается, поднимаясь на ноги.

Бесит его нежелание рассказывать!

Каждый самостоятельно делает выбор, что помнить – хорошее или плохое. Любовь или боль.

Несмотря на то что Марат преподнес мне непомерную боль, в моменте я вспоминаю другое. То время, когда мы вдвоем были счастливы.

Если он… Если с ним случится непоправимое…

Страшно в своих мыслях озвучить, а пережить и вовсе навряд ли смогу. Мы даже не поговорили. Дело не в том, что я простить хочу. Всё сложнее. Вопрос особого приоритета.

Ценность человеческой жизни.

В изнеможении глаза прикрываю.

– Гимаев, проваливай! – со стороны двери раздается сухой голос Марата."

"Глава 38"

"– Боится, вдруг ты меня выберешь, – усмехается Наиль. В отличие от оцепеневшей меня, он щадить друга не намерен.

Марат с трудом делает шаг в нашу сторону.

От ужаса в ушах начинает невообразимо шуметь. Зачем он приехал, да и как смог добраться?! Наиль же сказал…

Боже… Злюсь на бывшего муж за беспечность. Что за упрямец?!

В голову лезут неприятные мысли. Боюсь, до дрожи боюсь за него!

– Идиллия у вас сказочная, но я попросил тебя убраться. Мне с женой необходимо поговорить, – морщится при каждом слове.

– Тебе необходимо в больничке валяться, под постоянным наблюдением, – интонации в голосе Наиля резко меняются, становясь жесткими. – На себя похрен, хотя бы Аврору пожалей. Выглядишь так, будто явился прямиком с того света. Приходить в таком состоянии – только пугать.