— Собственноручно поубивал бы всех этих самокатчиков нахрен!

Терпеливо выслушиваю матерную тираду, хорошо хоть, он быстро переходит к делу.

— Аж трое дебилов на эту дьявольскую машину влезли, — говорит мне. — Естественно, все под градусом. Ну и не справились с управлением. Врезались в парня, — кивает на пациента. — И, главное, идиотам по паре царапин, естественно, какое там сотрясение мозга, там сотрясать нечего, сплошная кость и две извилины, одна из которых уши держит, мать их!.. А этому вот, пожалуйста…

— Агния Станиславна! — зовёт меня со стороны другой голос.

"

"Кивнув расстроенному уставшему фельдшеру, разворачиваюсь к Игнатьеву.

— Даниил Антонович! — с другой стороны тут же подбегает Инна. — У пациента прогрессирующее ухудшение, симптомы сдавления, костные фрагменты в полости черепа. Готовим к операции! Я пошла мыться!

— Инна Дмитриевна, не торопитесь, лучше дайте указания насчёт обзорной рентгенограммы и КТ, — спокойно говорит Даниил. — Я возьму с собой Агнию Станиславну.

— Но… — врач кидает на меня злой взгляд.

— Не надо мне в ране лишних рук, — качает головой нейрохирург. — Агния Станиславна, идите мойтесь.

Киваю, не споря, но вижу, с какой ненавистью на меня смотрит Инна, и вздыхаю, не удержавшись. Ещё работать толком не начала, а уже заполучила личного врага.

Операция проходит вполне успешно. Пациент остаётся в реанимации, а мы, размывшись, естественно, не едем домой — я ещё чуть не два часа пишу протокол, а Игнатьев раздаёт указания. Ну и бумажки тоже заполняет, куда ж без них в нашей работе.

— Я закончила, — отваливаюсь от стола в кабинете хирурга, откладывая ручку и потряхивая затёкшей рукой.

— М-угу, — мычит мужчина и тоже откидывается на спинку кресла, протирая глаза.

 — Я нет, но у меня работа и не заканчивается. Потом продолжу. У тебя завтра смена? — кидает на меня уставший взгляд.

— Ага, — киваю вяло. — Но, если ты не против, я сюда с тобой приеду на днях, мне до конца медкнижку оформить надо. Обновить, то есть.

— Да я понял, — отмахивается Даниил. — Ладно, поехали. Выспаться надо. И ещё дело есть.

Какое дело, я не спрашиваю, полагая, что меня это не касается. Но ошибаюсь.

Потому что когда Игнатьев подъезжает к дому и отпирает ворота, я вижу на внутренней стоянке ещё одну машину.

Небольшую Киа, небесно-голубого цвета.

— Ты спрашивала, как будешь ездить на работу, — спокойно говорит хирург, следя за тем, как у меня отваливается челюсть.

— Т-ты… Т-ты… — начинаю заикаться, потому что то, что я вижу — это невозможно. Ну просто невозможно, потому что… потому что невозможно — и всё тут! — Т-ты с ума сошёл?! — выдавливаю из себя.

— Закрой рот, а то муху слопаешь, — выдаёт Даниил невозмутимо. — И не придумывай себе лишнего.