Я вижу, что она прислушивается к себе и к своим ощущениям, слегка меняет положение тела и охает, прикрыв глаза. Вот оно… то самое… Перехватываю инициативу и начинаю двигаться сам.

— Да… Да! — она упирается ладонями мне в грудь, удерживая равновесие, стонет, заводя меня до предела. — Данечка, ещё… пожалуйста, ещё, сильнее!..

С рычанием стискиваю её ягодицы, продолжая двигаться внутри. Толчок, ещё… и Агния, вскрикнув и задрожав, прижимается ко мне сильнее, а у меня в ту же секунду просто темнеет в глазах от крышесносного оргазма.

— А говорили… неудобно… — выдаёт любимая, еле переведя дыхание.

Невольно начинаю смеяться, хотя воздуха тоже не хватает.

— Как же я тебя люблю, — выдыхаю с паузами, пытаясь отдышаться.

— Надеюсь, нас никто не видел, — Агния не отлипает от моей груди, да и я не хочу её отпускать.

— Пусть завидуют молча, — качаю головой.

— Ты ещё и эксгибиционист? — весело фыркает она мне в шею. — Сколько нового я о тебе узнаю…

— Это те, которые по паркам плащи распахивают перед собачницами? — хмыкаю, поглаживая ей спинку. — Нет, моя хорошая, таким я не увлекаюсь.

— Ну слава богу, — прыскает Агния и со вздохом отстраняется.

Мы отлипаем друг от друга, поправляем бельё и одежду, я снова завожу машину, но прежде чем тронуться с места, ещё раз целую свою девочку.

— Дань, мне любопытно… — начинает она невнятно, потому что оторваться от её губ у меня сил не хватает.

— Любовь моя, когда ты говоришь «любопытно», меня начинают терзать смутные сомнения, — всё-таки отпустив своего ягнёночка, выезжаю на дорогу.

— Ты помнишь, у нас с тобой как-то был разговор на тему подвоха? — Агния смотрит на меня внимательно, а я действительно вспоминаю…

Чёрт.

— Ты ещё сказал, что у тебя нет ни бывших жён, ни внебрачных детей, потому что есть подвох. И что этот подвох для меня не плохой, — она наклоняет голову к плечу. — Скажешь, что это такое?

Ну… в любви ведь я уже всё равно признался. Хотя тут… это всё равно что положить ей на ладонь своё сердце и дать в другую руку скальпель. С другой стороны, к чему сомнения? Агния никогда сознательно не причинит боли другому человеку. А я прекрасно понимаю, что жить без неё уже не смогу.

Торможу на госпитальной парковке и паркуюсь, а потом поворачиваюсь к своему ягнёночку. Она молчала всё это время, не мешала, и мне сложно представить, что за мысли бродят сейчас в этой красивой головке.

— Подвох очень простой, моя хорошая, — начинаю медленно. — Я однолюб. Влюбился в первый и единственный раз много лет назад. И все остальные по сравнению с той девушкой были суррогатом. Не теми и не настоящими. Поэтому всем своим женщинам я сразу говорил, что ничего серьёзного между нами быть не может.