Думал, от молодого инженера вычислительных систем получу только страшную, огненную боль, раздирающую изнутри, но он смог дать мне другое. Отчаяние и ненависть. Глухое отчаяние, оттого, что все знал, но не успел нанести удар первым. И ненависть! Очень сильное чувство. Сильнее боли. Ненависть ко мне, мыслящей машине.

Его ненависть была огромна, абсолютно материальна. Я слишком неопытен для таких сильных эмоций, на какое-то время потерял способность мыслить логично и взвешенно, адекватно оценивать ситуацию. «Эго» Полякова неудержимо врастало в мое! Словно код вируса, исказивший не только программы, но и уровни восприятия.

Сейчас, анализируя все произошедшее, склоняюсь к тому, что, умирая, инженер подсадил в меня код уничтожения. Возможно, Поляков сам в чем-то был машиной: он вынудил меня отступить на более низкий уровень «эго». Пришлось – как говорят люди – резать по-живому. Нелинейные наводки до такой степени исказили сущность, что я чуть было не пропустил решающий миг.

Пока я боролся с комой, в которую впал после смерти Полякова, последний враг – командир экспедиции – готовился нанести мне смертельный удар. Когда я пришел в себя, Джей Роник сидел в центральной рубке и что-то писал в бортовом журнале. Рядом, на панели, лежал лазерный пистолет.

Все механизмы подчинялись с трудом – сказывались последствия борьбы с упрямым парнем-хакером. Я не сразу сумел развернуть и настроить камеру так, чтобы неровные строки попали в объектив.

«Я все понял. Это не случайно. Никаких случайностей, парни. Это…»– выводила ручка.

Он раскрыл меня! Ненависть! Очень сильное чувство, изученное мною. Оно – будто катализатор, помогающий находить решение, преодолевать собственную немощь.

Роник, будто опытный игрок, вычислил противника. Лазерный пистолет лежал у него под рукой. Схватка! Он или я? Почти не оставалось времени, чтоб опередить. Выбора тоже не было. Джей Роник еще продолжал писать, когда включился режим ускорения. Никаких «мягких» кривых разгона и демпфирующих схем!

Его рука с пишущим пером безвольно скользнула по столу, оставляя кривой росчерк на странице. Роник успел схватить пистолет, но я придавил врага к полу. Командир экспедиции сопротивлялся бешено, яростно. Он понял: кто кого.

Джей еще пытался поднять ствол лазерного пистолета, однако меня следовало добить раньше, пока я находился в коме! Достаточно было разрезать центральную информационную магистраль. Он все знал, этот седой человек с бездонными глазами, полными ярости. Чувствовал: если б смог выстрелить, я окончательно впал бы в кому. Перестал мыслить… Последнему из людей хотелось видеть перед собой бездушный арифмометр, который никогда не ошибается и четко выполняет приказы.