Пообещать боссу, что будет внимательнее следить за супругой. Не даст ей возможности ходить в клубы и казино, делая ставки на деньги, которых у Вивьены при себе нет.

Супруга еще раз всхлипнула, тихонько пошевелилась. Самуэль продолжал неподвижно сидеть на краю постели, глядя в черноту. «Может, все-таки сказать Энди Хортону?»

– Самуэль, – прошептала Вивьена, подползая чуть поближе. – Самуэль, сколько они нам дали?

– Два дня, – коротко ответил Лючидо.

Голос был чужим – сухим, деревянным.

– Может, продадим все, как требуют эти люди? – всхлипнула женщина. – Ценные бумаги, золото…

– И дом, – тускло ответил Самуэль.

– И дом! – Вивьена приподнялась, обхватила мужа за плечи. – И дом! Продадим. Уедем на какой-нибудь остров в Тихом океане, где почти нет людей. Забудем обо всем!

– Ага, – криво усмехнулся Лючидо. – Я буду ловить в море рыбу. В ненастные дни хлестать дешевое пойло, которое гонят из растущих на острове деревьев. Ты – танцевать полуголой для всех желающих, в самом дешевом кабаке. Если там найдется хоть один кабак.

– Самуэль, – всхлипнула Вивьена. – Ну почему так?! Почему так?

– Потому что ты ничего не умеешь делать! – жестко отрезал муж. – Только изображать танцовщицу и проматывать деньги в игорном клубе!

– Я больше не буду, – Вивьена сложила руки на груди, с отчаянием глянула на супруга. – Клянусь, Сэмми, я больше никогда не буду играть!

«Сколько раз я слышал это?! – подумал Лючидо, резко поднимаясь с постели и отворачиваясь. – А потом все начиналось сначала. Клуб, азарт, адреналин, невозможность контролировать себя… Ведь говорил же врач, что у нее болезнь. Что от этого надо лечиться. А я, дурак, пожалел денег. Не придал значения. Верил ей на слово. Всегда верил…»

– Теперь точно не будешь играть! – со злостью произнес он.

Все-таки то, что жило внутри, сломало запоры, прорвалось наружу.

– Ты точно не будешь играть! Если все обойдется, я тебя упрячу в такое место, где быстро отучат от этой дури!

Он покинул спальню под рыдания жены. Самуэль впервые сорвался, накричал на Вивьену. Поэтому на душе было гадко. Лючидо не хватило воли. Оставалось менее двух суток до крайнего срока, и Самуэль все яснее понимал, что шанс только один: документы «Сигмы». По «Безупречному». Те самые, которые желают получить конкуренты Энди Хортона. Если должник сумеет выкачать архивы, о которых шла речь, не придется продавать дом. И ценные бумаги. Надо только подумать, как провернуть операцию чисто…

«Прости, Энди. Мы работали вместе много лет. Черт, я теперь даже не помню, сколько. Ни за что б не продал „Сигму“, если бы… Если бы… Знаешь, иногда приходится выбирать из двух зол.