Она ведь тоже оскорблений не прощает. Вы должны были жениться на ней! Мне еще и от неё ждать неприятности? Ах, Рэй! Это вам всё позволено, как и старшему Флетчеру, он мог спать с кем угодно, а страдали и страдают другие. Так и с вами. Ваш брак одобрила королева, ваш отец желает этого, а вы настойчиво преследуете меня, опозоренную женщину, ожидающую развода.

Рэй не выдержал, взял мою руку и поцеловал. Сидит такой грустный, что мне стало не по себе. Он заметил мою дрожь и улыбнулся.

— Я приехал задать только один вопрос, и ваш ответ, дорогая графиня, расставит все по своим местам.

— Опять я крайняя? — хмыкаю и вздыхаю.

— Похоже на то, вы знали, что я был женат?

Вот не тот вопрос я ожидала, подпрыгнула в мягкой постели и села. Смотрю на герцога, как на пришельца.

— Нет! Я вообще не интересуюсь новостями светской жизни, про Аврору мне Моник статью показала.

Шепчу, и предчувствие чего-то невыносимо печального давит с такой силой, что я едва держусь, чтобы не всхлипнуть. Он тут же оправдал мои тревоги.

— Моя жена родила девочку, они были бы ровесницы с вашей дочкой. Мы успели крестить девочку, нарекли её Виолетта, — он встал и отвернулся. Понимаю, что это, невыносимая боль, какую он так и не отпустил.

Даже не знаю, как его поддержать, слова тут лишние. Молча сижу, роняя слёзы.

Потерять родного ребёнка, это ужасный кошмар, какой я пережила и врагу не пожелаю.

— В тот год прокатилась волна инфлюэнце (грипп) мы все перенесли заболевание довольно легко, но Элизабет и Виолетта не справились. Они умерли в один день.

Сгорели от жара. Этот день я вспоминаю как пытку, почему они, а не я? Почему?

— Дайте вашу руку, умоляю! — простонала я, не могу больше слушать, так больно ему, но Рэй продолжил. Снова на вы, он волнуется, как юноша, но и я взволнована, такое признание стало полной неожиданностью для меня.

— Вы очень напоминаете, не внешне, нет. А живостью, непосредственностью, ваш акцент, моя жена тоже говорила с французским акцентом. Когда мы искали вашу девочку, милую Викторию и как только она попала в дом и я взял её уставшую, сонную на руки, мне показалось, что это моя девочка. Она не умерла, а просто, пропадала на время, и вот её вернули. Прости меня, я как с ума сошёл. Во мне проснулись такие отцовские чувства, что их невозможно заглушить. Это сильнее меня. И я не могу понять идиота Бэкета, как он мог обидеть свою принцессу, свою единственную, бесценную девочку...

И все, я обняла Рэя и зарыдала, и он тоже. Мы с ним оплакиваем каждый свою трагедию. Которую невозможно проговорить словами, это можно только пролить, слезами на плече друга и со временем отпустить.

— Какой вопрос ты хотел спросить?

— Только один, позволишь ли ты мне стать отцом Виктории и мужем тебе. Я потерял первую семью, и только с тобой рядом оживаю.