Стоило ей произнести фразу: «Идеальная жертва», как у мистера Томаса в глазах вспыхнул огонь интереса, но Дороти этого не заметила, продолжая играть эту незавидную роль, перестаралась.

Инспектор проверил простенькую роспись, слегка кашлянул, и продолжил деловой разговор:

— А в наших кругах появились слухи, что сама королева благоволит леди Гвинет Бэкет, так что сейчас у вас лишь передышка. И вот неприятная новость: подпишите эту бумагу, тут написано, что вы осведомлены о разбирательствах по делу, и обязуетесь оставаться дома в пределах Лондона, по постоянному адресу.

— Это арест?

— Домашний, именно поэтому я сам отвезу вас домой, проверю всё и приеду на следующий день, потрудитесь оставаться дома. Не заставляйте меня пожалеть о том, что я вас выпускаю по требованию суда. Если нарушите правила, вернём вас в камеру. Кстати, круг вашего общения сужен до меня, ваших служащих и адвокатов.

Больше вы ни с кем не имеете право общаться, даже в переписке. Особенно с господином Эндрю Бэкетом. Вы меня поняли, леди Эресби, мне очень не хочется причинять вам страдания.

Молодой инспектор так сладенько улыбнулся, словно мечтает причинить ей что-то такое, о чём в приличном обществе стыдно упоминать. Дороти в ответ вздрогнула, этот парень молод, дерзок и издевается, он намеренно её злит и провоцирует?

Она, наконец, заметила его «акценты», но, как всегда, не поняла, к чему он клонит и решилась пройтись по проверенному сценарию, ведь мужчинам нужно только одно, и она это может предложить:

— Тогда, может быть, вам и спать в моей постели, инспектор Томас, — Дороти тоже умеет делать намёки, с такой интонацией произнесла фамилию, кричащую о простом происхождении полицейского, да ещё и с намёком на отношения, у которых никогда не будет продолжения, ведь она выбилась в знатные круги, а он их только охраняет.

— Инспектор Джонатан Томас! Если придётся ради службы и во имя Её Величества, то я готов и на такие жертвы.

Он не заставил себя ждать, тут же и вернул шпильку, больно уколов самолюбие Дороти.

Бумаги подписаны, узница вздохнула, протёрла платочком влажные глаза и позволила себя вывезти из участка. Всё прошло тихо и мирно. Репортёры действительно толпились у входа, но автомобиль увёз леди Эресби неузнанной.

— Вы же понимаете, Дороти, что если с девочкой, а точнее сказать, с юной графиней что-то случится, то вас могут и укоротить на голову. Гильотина или повешение, а может, расстрел? Это негласное правило для таких, как мы с вами.

Вы незнатная пустышка, которой повезло.

— А с чего такая смена настроений? — в автомобиле ей стало намного легче дышать, чем в участке, но этот монолог инспектора о гильотине заставил пальцы дрожать. Холодный пот выдаёт тревогу.