Наконец на финишной прямой остался лишь один некрупный субъект в вязаной шапочке, с двумя позвякивающими при ходьбе авоськами. До заветной двери оставалось всего ничего, когда дядька вдруг с утробным уханьем исчез из поля зрения, оставив на обледенелом заснеженном асфальте лишь круглую голову в шапочке. Дико взвизгнув, Маруся заметалась, бестолково размахивая сумочкой, поскользнулась и смачно шлепнулась, распластавшись рядом с бесхозной головой. Ощутив непосредственную близость страшных останков, она взвыла, как пожарная машина, и начала отползать. Внезапно голова внятно выругалась, из-под земли выросли две руки, и все это стало медленно поворачиваться. На окаменевшую от ужаса Марусю уставились два маленьких блестящих глаза.

– Сходил за пивом, – горестно выдохнули останки, обдав ее вполне реальным запахом перегара. – Ноги бы этим дворникам повыдергать! Паразиты! Так ведь и убиться можно! Чего пялишься? Помоги, не видишь – провалился я!

«Люк был открыт, – сообразила она. – Туда должна была упасть я! Значит, все это не просто угрозы…»

Стуча зубами, Маруся за шкирку выволокла пострадавшего дядьку из люка и на ватных ногах поковыляла домой. Ей даже в голову не пришло, что для ее габаритов нужно было бы выкопать как минимум траншею. Она льстила себе мыслью, что запросто может провалиться в люк.

И вот опять этот страшный звонок.

«Может, заявить в милицию? – тоскливо подумала Маруся. – А что я им скажу? На смех только поднимут. Небось ответят, что нет трупа, нет и дела»."

"Ее давняя знакомая, Лариса, на глазах которой Маруся выросла и с которой у нее, несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте, сложились какие-то непонятные дружеско-покровительственные отношения, придерживалась того же мнения. Надо сказать, что мнение Ларисы, с кем она была на «ты», продолжало оставаться для Маруси непререкаемо авторитетным. Еще девчонкой Маруся бегала к этой красивой, статной женщине, однажды поселившейся в соседней коммуналке. Лариса всегда была нарядной, завитой, надушенной, что выгодно отличало ее от привычного образа женщины-матери. Ему соответствовало абсолютное большинство современных женщин: талия шире плеч, в руках авоська с продуктами и взгляд загнанной лошади, которой снятся лишь плуг и картофельные всходы. Соседки неодобрительно перешептывались, глядя вслед моднице, гордо цокавшей по асфальту на немыслимых шпильках, а Маруся завороженно внимала ее советам и комплиментам. Почему-то ей казалось, будто Ларисе запросто можно рассказать то, что ни при каких обстоятельствах нельзя доверить маме.