Голова закружилась сразу же, разум подёрнулся сладким туманом. Я не могла, да и не хотела сдерживать стоны. Я плыла и… умирала снова и снова, от каждого его касания, от каждого поцелуя.

О Богиня, я знаю, что будет больно, но… ради такого я любую боль стерплю.

Я не заметила, как Кир избавился от бриджей, но его наготу почувствовала сразу. Выгнулась навстречу, застонала. Где-то на грани сознания вспыхнула искорка страха, но тут же погасла: Кирстен единственный, кому могу и хочу довериться. Он не обидит."

"А когда ощутила ту самую боль — жгучую, почти нестерпимую, когда почувствовала горячую, проникающую плоть, я поняла ещё кое-что… я его люблю. Люблю! По-настоящему! Всем сердцем!

Когда это случилось? Когда успела? Не знаю. Но это не сейчас произошло, а очень-очень давно. Может быть… когда впервые встретил у общаги и поцеловал? Или когда пришел в лазарет с охапкой роз? Или когда запретил драться, потому что… слишком боялся, что меня кто-то обидит? Или когда корзину с шоколадками подарил? Нет. Я на самом деле не знаю, когда это произошло. Впрочем… какая разница?

— Эмелис, любимая… — слова сквозь стон.

Мой крик накрыт пьянящим поцелуем. Движения боевика болезненные, но вместе с тем осторожные. Даже сейчас, когда страсть задурманила голову, Кир старается сдерживаться, чтобы уберечь.

О Всевышний! А он ведь всё это время сдерживался! Его слова, его поступки, его взгляды и признания… Могу ли с уверенностью сказать, что всё это время Кир притворялся? Нет. Нет и ещё раз нет.

О Богиня, какой же я была дурой!

— Любимая, ты ведь понимаешь, что я тебя никуда не отпущу? — шепчет он.

И я отвечаю:

— Да.

Да! Я понимаю! Более того, уже знаю — я и сама не уйду. Потому что не могу без него. Действительно не могу!

— И замуж… ты ведь выйдешь за меня, Эмелис?

— Выйду, — выдыхаю я. — Только за тебя…

А в ответ стон:

— Любимая!..

Несколько сильных движений и я… я умираю опять.

Оно. То самое, о чём шептались девчонки. Невероятное, немыслимое чувство, с которым ни одна победа не сравнится.

А следом ещё одно, только… только на этот раз не я, в этот раз он умирает. К боли, которая стала почти неслышна, добавляется ощущение невероятной наполненности. Всё, что было раньше, — не в счёт. Сейчас, именно сейчас, я принадлежу ему. Принимаю его полностью, без остатка. И растворяюсь в нём, и отдаю ему не только тело, но и душу.

Тяжелое дыхание, крепкие объятия и тьма поцелуев. Кир осыпает поцелуями лицо, шею, плечи… словно просит прощения, будто извиняется за причинённую боль. Но я ни о чём не жалею, точно знаю — я поступила правильно.

— Так ты действительно согласна? — отстраняясь и заглядывая в глаза, шепчет боевик. — Ты выйдешь за меня?

— Да, любимый… Да.

Да! И никак иначе. Я прекрасно осознаю, что это будет непросто. Я понимаю, что отец не одобрит.