От высокомерной и уверенной в себе женщины ничего не осталось…

А ведь я знала, что отец Миши также перестал общаться с женой, когда узнал все. У Миши сложные отношения с отцом, но все же Дмитрий Михайлович был гостем в нашем доме, души в Масечке не чаял и переставал с ней быть таким жестким мужчиной.

Помню, как вошла в гостиную и опешила, когда увидела свекра лежащим на полу и позволяющим Маше устраивать с собой кукольное чаепитие…

Дочка научилась вить из отца и деда веревки. Улыбнется, поцелует и эти жесткие мужчины к ее ногам…

О матери я Мишу не спрашивала. Знать ничего о ней не хотела, знала лишь, что отец Михаила был не в курсе предприимчивости жены, а после того, как Михаил ему все рассказал – просто съехал из дома.

Что там да как, я не вникала…

– Просто знай, Яна, я очень раскаиваюсь и если бы могла все изменить, повернула бы время вспять…

– Время вспять не повернешь, Марта Романовна, – отвечаю лаконично.

– Я знаю… знаю… – кивает и на живот мой опять смотрит, – я счастлива, что у Миши теперь большая семья с достойной женщиной…

– Раньше вы меня таковой не считали… – вскидываю бровь и мои чувства не ушли, я все еще зла на эту женщину за все, что она сотворила.

– Дурой была. Слепой. Но… – ухмыляется, – жизнь хорошо так наказала. Я потеряла все. Яна. Так что будь покойна. Меня хорошо покарали за содеянное зло…

Только я все время хожу и свечки зажигаю, благодарю, что… несмотря на все, что я сотворила… моя внучка родилась…

Говорит и губу кусает. Поднимает руку, ожидая, что я скажу, что у нее внучки точно нет. Не заслужила."

"– Я знаю, что ты скажешь, Яна… прав у меня никаких нет… Просто … мало мне, наверное, осталось и я хочу, да не знаю, собственно, чего хочу, прощения даже просить не буду, не заслужила, просто… веришь или нет, но я рада и счастлива за вас с Мишей. Мой сын счастлив с тобой и мне хватит этого понимания… раньше слепой была, а теперь… Как там говорится, когда имеешь – не хранишь, а потерявши плачешь… Так и тут…

Неуклюже поднимается. Ведет ее. Вижу. Не игра. Бледная. Синяки под глазами.

Больной вид.

Опять колокольчик звонит. Обращаю взгляд на дверь и Мишу вижу, с каким выражением жестким в нашу сторону идет, как глаза полыхают люто.

– Что. Ты. Здесь. Делаешь?! – рычит и рядом со мной становится, по лицу моему взглядом скользит.

– Я же запретил близко рядом с моей семьей появляться!

Михаил поднимает меня за локоть, помогает встать.

– Прости, сынок. Я… я просто попрощаться хотела… прощенья попросить…

Встает, собирается. Маленькая такая, сухонькая. И мне… мне вдруг жалко ее становится.

– Бог простит, – отмахивается Михаил и меня увести хочет, а я… я не знаю, почему торможу, упираюсь в пол и не даю себя двинуть.

Смотрит на меня с удивлением.

– Марта Романовна. Завтра у Маши в садике утренник.