Дикий и безумный, где нет возможности остановиться.

Резкий поворот, он же первый. На такой скорости заносит и разворачивает. Теряю управление. Сейчас страх поистине ужасающий. Понимаю, что вот он конец.

Вылетаю с трассы. Удар. Открываю глаза.

Руки все еще потряхивает, спина влажная от пота. Отражение свое не вижу, но это и не нужно, чтобы знать, какие дикие сейчас у меня глаза. Страх просочился из моего сна в жизнь.

Я был на трассе и не контролировал. Ничего. Свою жизнь в том числе.

С Днем рождения, Глеб.

Спускаюсь вниз, как говорится, иду на запах. А пахнет офигенно.

Кофе, выпечка и что-то еще сладкое, но пока не понял, что именно.

— Глеб? — голос Милы громкий. С утра немного раздражает.

— Не кричи так, ладно?

— Я просто не ожидала, что ты в свой выходной так рано встанешь. Я тут…это, — показывает на стол. На нем две чашки, пока пустые, кекс, печенье и … попкорн, карамельный.

— Не понял…

— Ну как? Праздничный завтрак. Все, как ты любишь.

— Это прекрасно, — пытаюсь сгладить неловкость, — но позволь спросить, что на столе делает попкорн?

— Тебе же нравится?

— Мне нравится соленый.

— Его не было. Решила взять такой.

— М, — сажусь за стол. Взгляд хмурый, но это вызвано сном. Он все еще со мной, гоняет свои жуткие картинки перед глазами. И не расскажешь о таком.

Мила суетится вокруг меня. Ухаживает, хотя должно быть наоборот. Я же мужчина, что проводит ночи со своей женщиной. Но нет, Глеб Навицкий законченный эгоист, я пользуюсь лаской и заботой той, кто отдает себя полностью, каждый час, каждую секунду.

Кофе чуть не убежал, и Мила под нос ругается. Набралась у меня разных словечек. Иногда думаю, что от того нежного цветочка, что рос под крылом у родителей, уже ничего не осталось.

Он вырос, показав свои шипы и свой яд.

Аромат кофе теперь чувствуется отчетливей. Яркий, горький и бодрящий. То, что нужно. Может, после спасительного глотка сон уйдет? Безвозвратно?

Неприятный осадок. И это не от кофе.

— Глеб, у тебя все хорошо?

— Все прекрасно, — наиграно улыбаюсь.

— Тогда почему такой кислый вид? У тебя вообще-то день рождения, дорогой мой. Тебе двадцать четыре.

— А ощущение, что все тридцать четыре.

— Какие у тебя планы? Чем бы хотел заняться?"

"— А разве вечеринка-сюрприз не намечается? Ну как в американских фильмах?

— Если хочешь, я тайно организую.

— Нет, не люблю сюрпризы, особенно с толпой незнакомых мне людей.

Дальше мы завтракали в тишине. Такой нависающей и давящей. Я не говорил, что тревожит меня, а Мила молчала, потому что чувствовала неловкость. Поганая ситуация, учитывая, что последние дни, даже недели, мы действительно очень неплохо ладили.

Стал ли я чувствовать что-то большее, нежели симпатию? Не знаю. Не задумывался.