— Выбирай любые места, — Глеб разводит в стороны руки, демонстрируя весь зал, что и правда был как на ладони.

— А какие лучше?

— Ну… мне нравятся те, что на последнем ряду. Но так как мы одни сегодня, то места не играют роли.

— И все же.

— В центре. Говорят, что звук стекается именно в середину зала, и картина фильма кажется более полной.

— Тогда в центр.

Я отсчитываю ряды, чтобы понять, где та самая середина. А потом прохожу вдоль ряда, отсчитывая уже кресла.

— Думаю, тут. — Я сажусь в центр. Очень значимые цифры: десятый ряд, десятое место. Красивая цифра. Будто получил максимум баллов.

— Блин, забыл. Сейчас вернусь."

"Глеб вышел, оставляя меня одну. В зале тихо, я чувствую запах пыли как в коридоре. Что странно, мне он нравится. Есть люди, у которых в памяти всплывают важные моменты, стоит им вдохнуть аромат, который они слышали именно в ту минуту. Я помню запах роз, нежный, но со сладковатыми нотами — сад Натальи Матвеевны, а следом и первое знакомство с Глебом. Помню запах жареной картошки и бургера, очень странный запах, но в памяти всплывают картинки нашего с Глебом свидания, назову его так.

Запах ели и запеченной утки — Рождество дома, паленая резина — первые в жизни гонки, новая книга, что еще хранит запах типографии, — библиотека отца, где мне рассказали о моем замужестве с Глебом. Теперь еще пыль и попкорн — кинотеатр, куда пригласил меня Глеб Навицкий.

— Карамельный — для тебя, соленый — для меня, — Глеб вернулся быстро, неся в руках две больших картонных коробки.

Беру одну штучку, сладкую, отправляю в рот. Приторная сладость до жжения на кончике языка. Кроме запахов, человеку свойственно и запоминать вкусы. Я запомню именно этот.

Даже самый дорогой и вкусный Швейцарский шоколад не будет достоин моего внимания — истинное наслаждение именно эта карамель, от которой будет тошнить и болеть живот. Но он важен. Как и этот запах пыли, этот кинотеатр, этот день.

— Вкусно, — говорю я.

— Попробуй соленый. Мне он больше нравится.

Отправляю в рот воздушную кукурузу. Рецепторы языка в бешенстве от контрастности. Как тысячи фейерверков, что взорвались в моем рту. Полярно, но прекрасно.

— Спасибо. Вкусно. Но я остановлю свой выбор на карамельном.

— Так и знал, что ты сластушка.

— А ты — нет.

— Ну почему же, — Глеб смотрит на мои губы.

— Шоколад не в счет, — уловила я его намеки. — Помимо него, есть что-то, отчего можешь потерять голову? Ириски, карамельки? Блинчики?

— Наверное, кекс с изюмом. Или как его называют? В общем, то, что готовят на Рождество в Европе. Только без орехов. Помню давно, еще до всей этой вечной истории с Англией, мы с семьей справляли Новый год дома. Мама приготовила такой кекс. И мы все вместе его ели и запивали вкусным чаем с мятой. Было здорово.