И Трошин - спинным мозгом чувствовала этот взгляд!

Взять?

Зачем от цветов отказываться? Цветы ни в чем не виноваты.

Но я чувствовала, что если возьму, то снова не смогу спать, жить, дышать в своей родной квартире!

Так что, извините, но…

- Спасибо. У меня аллергия на сложноцветные (на самом деле вообще не знаю к какому классу относятся розы, но и не важно!). Сильная. И я не переношу запахи. Совсем.

- Понял. Сложноцветные. Тут еще вот.

Он протянул конверт.

Письмо?

Я видела, что у водителя прям зудит от желания что-то еще сказать, но…Молчал. Боялся сделать еще хуже. Хотя, что может быть хуже?

- И читать я не умею.

- Ясно. Извините, Наташа.

- Всего хорошего.

Выражение его лица не менялось. Спокойный. Без насмешек и ухмылок на этот раз.

Мне было интересно, какой отчет он предоставит своему хозяину?

Расскажет про то, что у меня в квартире мужик с бокалом?

А и плевать.

Что он думал, я буду сидеть у окошка и ждать американского прЫнца?

- Наташ, может, ты мне все-таки объяснишь?

Ох, Трошин, зачем тебе это надо?

Я молча взяла у него коктейль, пригубила.

- Объясняю. Переборщил «апероля». И мало льда.

Мне нужен был взрыв.

Я хотела, чтобы Трошин вылил мне на голову этот несчастный «апероль», обругал меня матом, рассказал бы обо мне все, что думает и свалил, шарахнув дверью со всей дури.

Мне хотелось остаться одной и плакать.

И я боялась остаться одна.

Очень.

Поэтому…

Когда допускаешь одну ошибку, наверное, еще можно остановиться. Подумать о том, что делаешь. Попытаться исправить.

Но когда ошибки идут одна за другой получается эффект домино – все вокруг начинает сыпаться.

Когда я совершила первую?

Когда спросила, почему меня нельзя отыметь?

Или, когда села в «Майбах», который повез нас в отель?

Хватит об ошибках.

В конце концов, что поделать если все уже сделано.

Я проснулась в одной постели с Трошиным. В той самой, в которой лежала с Андреем.

На тех же простынях…

Мне было очень плохо.

Хотя… разве это оправдание?

Нет.

Но…

Трошину я тоже не дала.

Просто… не смогла.

В самый последний момент поняла – нет. Не могу. Не хочу. Не буду.

И по отношению к Диме это тоже отвратительно.

И вообще…

Кораблева, что-то ты, видимо, стареешь…

Напилась, начала жаловаться на жизнь тому, кого еще недавно называла нареченным и будущим мужем, которому так глупо и подло изменила с другим.

А Трошин, так-то, оказался даже на высоте. Выслушал. Не читал нотаций. Не обвинял.

Даже кофе сварил.

Ну, все, чтобы ты чувствовала себя еще большей сукой, Кораблева!

Хотя…

Разве я могла еще что-то чувствовать?

Нет.

Хотелось забыться.

И обнимашек.

Но только с тем, кто реально поймет и не осудит.

А у Женьки медовый месяц.

И Ленка умотала с мужем на дачу. А с Маринкой мы не были так близки.

И бабуля неожиданно укатила с подругой в Сочи!

Вот так.