Не ведись на его провокации, Дани. Он этого не стоит.

— Я, если честно, был очень удивлён, увидев тебя утром возле универа.

Так вот оно что... вот почему её не покидало то странное ощущение. Вот почему её кожа зудела так, будто кто-то прожигал в ней дыру. Стоило догадаться...

— Ты что, пряталась от меня всё это время? Пару лет точно!

— Скажи, — постаралась придать своему голосу равнодушие, — с чего вдруг ты заделался моим водителем? Ты же на дух меня не переносишь? Не ты ли ныл, что тебя заставляли меня подвозить до дома?

— Когда?

— Тогда!

— Послушай, Муха, — снова оглянулся, — столько.

..

— Перестань называть меня Мухой!

— А как мне тебя называть? Даниэла? — он снова смеётся.

Ему нравилось. Да. Он однозначно скучал по этим перепалкам. Это же глоток свежего воздуха. Чистого. Морозного. Колючего.

— Да! У меня есть имя! Ты не в курсе?!

— Окей, — плавно сворачивает с главной дороги, объезжая пробку, — Даниэла...

Растягивает её имя. Пробует. Непривычно. Она столько лет была для него мухой. Это прозвище просто прилипло к ней. Он и не рассчитывал на это, когда в школьном коридоре пару раз назвал её в честь персонажа, которого она играла в школьном спектакле.

Муха. И всё. Один за другим его друзья стали называть её так же. А уже спустя месяц — это стало её вторым именем.

— Давай так, — на несколько секунд прикрыла глаза, — либо я выхожу, пока не поздно. Либо мы едем молча.

— Ультиматум? Уже не боишься остаться одна в лесополосе? Тут недалеко заправка есть..."

"— Думаешь, это смешно? — кажется, её злость пропитала весь салон автомобиля.

— За то есть что вспомнить, — он пожал плечами. Поднял глаза, выжидая её реакцию.

— Так же смешно, как и то, что ты слил мои фото в школьный чат.

Да?

— Всё ещё злишься?

Уму непостижимо! Этот кретин ни капли не изменился. Он всё ещё считает это забавным? Ни крохи раскаяния. Подлость — синоним его имени.

Этот подонок сделал несколько фотографий, когда она переодевалась в своей комнате. Да, через то самое окно. Это был самая главная причина, почему девушке пришлось переехать в другую спальню. Вот почему завешивать окна шторами вошло у неё в привычку. А спустя неделю эти фотографии разлетелись по всей школе.

А он?

Он даже бровью не пошевелил.

Снова. Ни капли сожаления. Ни мук совести, ни даже дежурного “извини”. Хоть она и была на тех фото в белье, но этого было достаточно, чтобы о ней перешептывались за спиной. Тыкали пальцами, посмеивались и даже делали замечания по поводу её фигуры. Ворох комплексов, зажатость и самая настоящая травма. Вот что сделал этот нелюдь. И теперь он хочет, чтобы всё рассосалось само собой? Чтобы она не злилась?

— Останови машину, — устало повторила свою просьбу. Нет, она не осилит эту дорогу...