И если не мои щелканья пальцами, ты ,s и дальше корпела над этой хренью. Что будет, когда родится ребенок?

- А ты не думал, что ты будешь любить его, так же как я, потому что это часть меня и тебя?

- Не думал, - вполне серьезно отвечает Глеб. - Я думаю только о том, что при этом отберут у меня.

- Обещаю, что, когда у нас родится дочка, такая же красивая как я, я строго-настрого поделю свои сиськи между вами. Левую – тебе, правую – ей, - я хотела вызвать у Бестужева улыбку, но что-то бородатая морда не улыбается. - Ну, Глеб. Надо делиться.

- Я не хочу тобой делиться.

- А говорил, что здоров.

Мне кажется, тебя не дообследовали.

- Вероятнее всего. Однако, на самом деле психиатры не лечат душу. Можешь не отправлять меня к ним.

- Да я и не думала. Я ж сама больная. Просто уверена, что, когда родится ребенок, ты будешь офигенным папочкой. У нас будет дочка, мизинец даю на отсечение, и ты будешь отгонять от нее всех придурков. Да и не буду я чокнутой мамашей, которая и шага не дает ступить ребенку без ведома.

- Три года, минимум, - внезапно произносит Глеб.

- Что?

- Минимальный срок до того, как ты бросишь таблетки. Я хочу пожить для себя минимум три года.

- Хорошо, - удовлетворенно произношу я. - Я вообще-то и не собиралась раньше. Хотя вру, хотела зимой после венчания забеременеть. Но это раньше. Я вообще-то, как и ты, теперь хочу путешествовать не на правах модели.

- Отпразднуем здесь годовщину и в сентябре махнем куда-нибудь.

- Хочу туда, где отдыхает твоя подружка. И вообще, что-то она слишком часто отдыхает.

- Ей положено. Она два года пахала, пока я занимался саморазвитием, - демонстрирует пальцами кавычки. - Иди сюда, - снова откидывается на спину, хлопая ладонью по своей груди.

Теперь в загрузе я. Ложусь на Глеба, а у самой на языке вертятся слова, которые я так ни разу и не произнесла.

- Прости меня, пожалуйста.

- За что?

- Мы как-то это не обсуждали, мне если честно страшно.

- Ты о чем? - перебирая мои волосы, озадаченно интересуется Бестужев.

- О том, что из-за меня ты провел два года в тюрьме. Анжела сказала тогда, что если бы не я, то ты бы был начеку, а так… ну получилось, что вот так. Прости. Это же мой папа тебя подставил. Как бы он ко мне не относился, все равно он мне родной.

- Ты просишь прощения за мой выбор? Нет, Сонь, ты тут ни при чем.

Ты меня в себя не влюбляла. Это исключительно мой выбор, так что забудь.

- Там было очень плохо?

- Меня никто не насиловал и не бил. Вкусно кормили и давали то, что я пожелаю. Я же был вип-клиентом, - вопросительно смотрю на него, не понимая до конца серьезен ли он. - Я не шучу. Серьезно. В общем-то там было почти хорошо, если так можно сказать.

- Почему почти?

- Потому что я не знал жива ли ты на самом деле или Анжела мне врет, дабы утихомирить меня. Потом узнал наверняка, стало полегче.