Драконы — разрушительная сила, но я знала мощь Конфедерации. И видела, как упал Сверр, сбитый силовым лучом. Хёгги не были бессмертными, они умирали так же, как любое живое существо. И в этой битве их погибнет слишком много — все это понимали.

Мужчины разложили на плоском камне карты, и, пока они что-то горячо обсуждали, я отошла в сторону. Громада Горлохума возвышалась совсем близко.

А я смотрела. На небо с лениво плывущими облаками, на молчащий вулкан, на машины Конфедерации, на мужчин, решающих, как спасти свой дом. На тех, кто ежедневно сливается со зверем, но остается человеком. И ужасно, до невыносимой боли не хотела видеть их гибель.

Когда-то Максимилиан сказал, что я вырождающийся вид и отчаянная идеалистка. Потому что верю в добро, справедливость и возможность изменить этот мир к лучшему. А потом улыбнулся и добавил: но, как ни странно, только такие люди и способны его изменить! Тогда мне было восемнадцать, и если мне доведется еще раз увидеть профессора, я расскажу, что с тех пор ничего не изменилось. Я все еще верю в это. И забери меня Горлохум, буду верить до последнего вздоха!

Я вытащила из кожаного мешочка на поясе примятый лист бумаги и ручку, улыбнулась. Тонкая, с позолоченным колпачком. Та самая, что стащил когда-то Сверр в Академии Прогресса. Сколько времени прошло с того дня, как злой дракон похитил непринцессу? Сейчас мне казалось, что все это было столетия назад. Так много всего случилось с антропологом Оливией Орвей, так много я увидела и поняла. О людях, а главное — о себе. Я улыбнулась краешком губ. И быстро написала несколько слов, сложила бумагу. Погладила железную птичку, что теперь свисала с кожаного шнурка у меня на шее.

Когда я подошла, Сверр глянул слегка рассеянно, его внимание было сосредоточено на военных планах. Но отошел в сторону, когда я позвала.

— Что случилось, Лив? Тебе нехорошо?

— Все в порядке, — улыбнулась я. — Просто… соскучилась. — Ильх нахмурился, внимательно вглядываясь в мое лицо. Но потом вздохнул и тронул кончиками пальцев мое лицо, очертил контур.

— Я должен сказать тебе кое-что важное, Лив, — тихо произнес он. — Жаль только, что сейчас на это совсем нет времени… Да и обстановка неподходящая.

Мое сердце замерло, пропустило удар.

— Тогда скажи мне это, когда все закончится, — попросила я.

Сверр медленно кивнул, лаская меня золотом своих глаз.

— Хорошо, — усмехнулся он. — Когда все закончится. Подождешь?

— Да, — я смотрела на него, впитывая в себя мужественное лицо, разворот широких плеч, горячий взгляд, которым он всегда смотрел на меня, с самой первой встречи. И понимала, что мне просто жизненно необходимо все это.