Увидев приоткрытую дверь в конце коридора, я шагнула к противоположной стене и приблизилась. Аккуратно заглянула в комнату и когда глаза привыкли к темноте, различила смутные очертания кровати и силуэт под одеялом.

Несколько секунд я вслушивалась в ровное дыхание и тихо-тихо потянула из кобуры пистолет, а затем пошла к изголовью кровати. Мышцы напряглись, реагируя на опасность.

Ковер надежно глушил шаги. Осматриваться некогда — взгляд был прикован к спящему.

Лица Феликса я не видела, зато рядом с расслабленной рукой, откровенно выделяясь на светлой простыне, лежал пистолет.

А ведь Алена, эта стерва, убеждала меня, что оружия он не держит…

И если я хочу с ним поговорить, мне придется вынуть пистолет из его пальцев.

Я перевела дыхание, но заставила себя приблизиться. Нависла над ним и медленно потянулась за оружием. Только бы половица не скрипнула…

Вдруг Феликс перестал дышать и в комнате стало так тихо, что я покрылась мурашками.

В ту же секунду вампир отбросил одеяло и вскинул руку. Желудок сжался в ледяной ком — инстинкт безошибочно распознал позицию стрелка. Мы были совсем рядом, так близко, что ему даже не пришлось вытянуть руку, чтобы прицелиться.

Где-то полшага. А массивный матовый пистолет, такой же системы, как у меня, проделает ого-го какую дыру.

В рукопашной я не выстою, но выбора у меня не было — я повисла на его руке, пытаясь отвести ствол в сторону. Грохнул выстрел и меня окатило пороховыми газами. В ушах зазвенело, но пуля ушла в стену.

Одним рывком я прижала пистолет к его скуле, чувствуя, как под дулом проминается плоть, и взвела курок.

— Замри, — прошептала я, чувствуя, как губы опаляет судорожное дыхание. Только теперь меня начал бить озноб.

Рука задрожала так сильно, что я едва с ней совладала.

Патовая ситуация: с одного выстрела я его не завалю, а вот он может убить меня одним ударом.

Я смотрела Феликсу в глаза, похожие на акульи — два темных пятнышка без малейшего проблеска интеллекта. Он выглядел по-настоящему хреново даже для вампира. Я случайно разбила ему губы рукояткой, и подбородок был выпачкан кровью.

— Бросай, — сказала я.

Он застыл на мгновение, но все-таки разжал пальцы, и пистолет грохнул об пол.

Левая рука была под подушкой и мне это не нравилось. А еще неплохо бы от него отлипнуть, пока он не свернул мне шею.

Подушка вздрогнула, словно под ней сжали кулак.

— Убери руку.

Феликс медлил.

Он ни в грош не ставил мои угрозы, а я не уверена, что буду стрелять, если он не послушается. Как знакомо. От этого снисходительного презрения помогает только боль — ее вампиры очень хорошо понимают.

— Убери, — я сильнее вдавила дуло в лицо, перенося вес на руку.

Но он замер, как камень, уродливое лицо было похоже на восковое — словно он неживой. От напряжения у меня свело плечи и шею.