Все не так плохо: я в его подвале. Кровь на полу не наша — разбиты запасы Феликса. Черт. А еще никто не знает, что я здесь. Черт второй раз.

Услышав, как я вожусь, один обернулся. Взгляд был холодным и безразличным.

Что там с Феликсом, он жив?

— Девчонка очнулась.

Все оглянулись, осматривая меня. Тот мужик из джипа обошел меня по кругу, с недовольной миной, будто я блоха, что путается под ногами.

Он наступил на пакет и пластик лопнул, выпустив фонтан брызг.

— Что это?

Человек, хотя чем-то напоминал вампира: уверенный, ко всему безразличный, кроме своих интересов. Он нас обоих пустит в расход, приди ему такая блажь.

Спрашивали не меня, значит, Феликс жив. Хоть в чем-то повезло.

Я приподнялась, пытаясь разглядеть за их спинами Феликса. Кажется, ранен, вроде бы, для него неопасно, но почему-то он не сопротивлялся. Притворяется? Человек растоптал пакет и двинулся к Феликсу. Он выглядел несуразно и дико в своем дорогом костюме в подвале.

— Почему молчишь? — спросил он.

— Да он откидывается, Александр Григорьевич, — сказал кто-то.

Кажется, я знаю, кто этот мужик в костюме — тот самый урод, на которого работал Вадим. Шивонин, вроде бы. К кому еще обратятся с таким уважением, инициалы совпадают, и эта вальяжность в фигуре… Он обошел тело Феликса, рассматривая его, будто неизвестного зверя.

— Нет. Это не так, — Шивонин требовательно протянул руку и в нее послушно вложили пистолет.

Он отступил, и умело прицелился в Феликса.

— Не стреляйте, — попросила я.

Шивонин оглянулся. Глядя в его лицо, я подумала, что сегодня, должно быть, умру. Это не вампиры, я не нужна, чтобы поглумиться над Эмилем. Он отвернулся и пальнул в Феликса. Выстрел прозвучал коротко и четко, подвал заволокло пороховыми газами. Стреляли из моего пистолета — я его узнала. На груди Феликса появилась еще одна дыра. Судорожный вздох, грудная клетка дернулась и медленно пошла вверх. Шивонин и его компания с интересом за этим наблюдали.

— Как ты это делаешь?

Феликс моргнул, слепо глядя на него. Ладони скользили по грязному полу, он уставился на руку и слизал с пальцев кровь.

— Я тебе ничего не скажу, — хрипло ответил он.

Осмотрелся, задерживаясь на каждом из присутствующих, словно пересчитывал, нашел взглядом меня. Я заметила, что глаза у него с поволокой, звериные и с широкими зрачками. Он держал себя в руках, но едва-едва. С минуты на минуту у него начнется жор — и тогда его пристрелят окончательно. И меня заодно. Может быть, он понимал это и потому держался. В подвале слишком много стволов, пулями нашпигуют под завязку.

Рука Шивонина напряглась, и я поняла, что сейчас он снова пальнет.

— Не надо! Я знаю! Я вам объясню, — оглушенная, я перестаралась с силой голоса.

— Молчи! — зашипел Феликс.