Он расстегнул сорочку, приглашая к себе, но обнять мужчину в наплечной кобуре с массивным пистолетом непросто. Я просунула ладонь под ремень, пытаясь стянуть его хотя бы с левого плеча.

— Тоже сними, — губы нависли над моей шеей, кожу трогало горячее дыхание. Затем колючее прикосновение и влажный язык оказался прямо на месте старого шрама, и спустился ниже — почти до ключицы.

Эмиль повел плечами, помогая мне с кобурой. Я уткнулась ему в грудь, вдыхая запах пота и остановилась. В горячке сама не заметила, что моя рука уже касается коротких волосков ниже пупка. Пальцы застыли, хотя я мечтала продолжить.

Это он. Мой Эмиль. Я знаю все его движения, выражение лица, когда он занимается любовью, даже зубы, черт возьми… Но подойдя к черте, я остыла и вместо страсти меня захлестнуло ледяным страхом. Лицо и шея горели после поцелуев, и хотелось еще, но… Не могу.

Я прижалась лбом к его груди и сглотнула. Пальцы дрожали на пряжке ремня, а вокруг виска напряглись и заболели мышцы. Взгляд плыл, а вместе с ним дорогой ковер и мои ботинки, будто в глазах полно слез, которых я не замечала.

— Успокойся, — Эмиль понял мое испуганное дыхание.

Какое счастье, что не нужно ничего объяснять — он знает, что со мной. Эмиль провел ладонями по голове, нежно размял шею.

— Я тебя не тороплю. Подождем еще, — хотя бешеный стук сердца говорил, что ждать он не хочет.

Как будто у нас есть время.

Он прижал встрепанные волосы к щекам и поднял мою голову навстречу. До уха дотронулся ласковый шепот, мгновенно вызывая реакцию — как электрический разряд.

— Я три года ждал. Один день ничего не решает.

Сначала я, как всегда, хотела ответить мысленно, но передумала.

— Решает, — я закрыла глаза, ощущая, как его ладони скользят под блузкой, сколько позволяли ремни портупеи. — Пойдем в постель.

Господи, что я только что сказала?

— Пойдем, — повторила я, чтобы отрезать последние сомнения. — Только свет не выключай.

Ты, главное, не останавливайся. Если ты не остановишься, то и я тоже.

Тело покалывало, чужое от страха и нетерпения. Я с трудом выпуталась из кобуры, упала на кровать, и Эмиль навис надо мной. Я жадно рассматривала его лицо: знакомое до каждой морщинки, почти родное.

Руки легли по обе стороны от моей головы, примяв подушку. Под распахнутой рубашкой стало видно красноватые рубцы, а когда я освободила плечи, то и шрам от моего выстрела.

Два дня назад я в него стреляла, а теперь мы мнем одну постель. Мой последний мужчина до, и мой первый после. Хорошо, что это он. С другим бы я не смогла.

Эмиль улыбнулся, с прежним безумием обнажая зубы, и до меня дошло, что он не справляется с эмоциями. Меня он раздел первой: встал на колени и развязал шнурки, затем стянул джинсы вместе с ботинками.