Я не люблю, когда меня заставляют чувствовать себя кретином, Яна.

— Эмиль, проваливай!

Может быть, идея стрелять в спину не так уж плоха. Хотя бы его лицо не будет потом сниться.

— Я выстрелю, — на полном серьезе предупредила я.

— Тебе хоть раз помогло против меня оружие? Давай, я тебя подтолкну, — предложил он. — Подойду, и если выстрелишь, то сама потом накормишь. Если нет, больше оружие на меня не направляешь, а я тебя не трогаю.

— Это что за выбор такой дебильный? — я злилась, но под злостью прятала страх. — Ты меня не укусишь, понял?

— Ты же мне все прощала.

Простишь и это.

Он хотел подойти, и я взвела курок. Хватит с меня этого дерьма.

— На колени, — приказала я. — Быстро. Иначе я расстреляю всю обойму тебе в голову, даже если пожизненно сяду.

Эмиль усмехнулся, эта острозубая полусумасшедшая улыбка уже всерьез меня пугала.

— Хочешь, чтобы я встал на колени? Я встаю, — улыбаясь, как безумец, он опустился на пол и без команды сложил руки за головой. — Ты помнишь? Помнишь это, Яна? Ты так кричала и звала меня.

— А ты не пришел, — бросила я. — Как всегда.

— Я помню твой невыносимый крик.

Я спросил, что с тобой делают, знаешь, что они ответили?

— Замолчи, — я отвела глаза. — Заткнись, Эмиль. Пожалуйста.

Я сглотнула, чувствуя, как на глазах задрожали слезы. Я не заплачу. Он меня не заставит. Я посмотрела в потолок, на котором бесновались сине-красные отблески огней с улицы, пытаясь сдержаться из последних сил. Хватит."

"— Тебе врали, — спокойно сказала я. — Тебя пытались расколоть, ничего такого не было. Не было!

Эмиль смотрел на меня ничего не выражающими глазами. Отрешенный взгляд провалился в пространство, словно он ослеп или видел что-то другое перед внутренним взором.

Рот расслабился, из лица ушла злость — ушло все, что было.

— Меня заставили смотреть, Яна. Ты меня не видела, а я стоял в дверях, — он крепко сплел на затылке пальцы. — Вот так, на коленях.

Я сглотнула и закрыла глаза.

Он был свидетелем моего стыда. Все это время знал мое уязвимое место. Еще секунда и, если я не перестану об этом думать, у меня подогнутся колени и я упаду.

Эмиль смотрел перед собой, губы шевелились, но слов я почти не слышала — он что-то рассказывал самому себе.

А на меня как будто опустился звуконепроницаемый колпак и в ушах зазвенело.

Я сделала шаг в сторону, не чувствуя под собой пола. Эмиль так и стоял на коленях, не опустив руки, и хрипло шептал. С каждым словом голос менялся: больше надрыва, меньше осмысленности.

Мне казалось, что кухни больше нет: одно темное пространство, заполненное его рычащим шепотом.

— За что, Яна? За что ты так со мной?! — Эмиль начал кричать. — Они напоминали мне об этом каждый день.