– Почему?

– Потому что еще вчера ты меня уверял, что у тебя ангина. Уверял или нет?

– Да какая разница! Подумаешь, ангина… Денис тяжело ранен, и я должен быть здесь. И вообще я уже почти поправился.

– Это никого не интересует, Артем. Ты – вирусоноситель, и в палату к тяжелому послеоперационному больному тебя никто не пустит.

– А никто и не узнает, я же не скажу.

– И плохо сделаешь, если не скажешь. Денису сейчас только твоих бактерий не хватает для полного комплекта. Неужели твои родители этого не понимают?

В этот момент на лестницу вышла Екатерина.

– Артем, папа еще не приходил?

Она заметила Настю и рассеянно кивнула ей, не узнавая.

Потом, видимо вспомнив ее, резко повернулась.

– Вы видите, на что вы толкали моего сына? Вы же уверяли меня, что опасности никакой нет. Неужели вам не стыдно? Вы, милиционеры, готовы на что угодно, вы даже детей подставлять готовы под пули, чтобы решить свои служебные задачи. Ни стыда у вас, ни совести. И не смейте разговаривать с Артемом, я вам запрещаю!

– Мама!

Артем попытался вмешаться, но мать даже не услышала его, в ней кипела ярость, вызванная безумным страхом за сына."

"– Прошу меня извинить, – вежливо, но холодно сказала Настя, – мне вы ничего запретить не можете.

Если вы не хотите, чтобы ваш сын со мной разговаривал, вам следует запрещать ему, а не мне. Денис попал в беду исключительно потому, что не послушался меня. Он сделал как раз то, чего делать нельзя было, и я его предупреждала об этом. Ваш сын оказался рядом с местом преступления, и его там видели. Более того, по стечению обстоятельств вышло так, что он общался с преступником. Ни вы, ни я не могли повлиять на этот факт или отменить его, правда? Моей задачей было обезопасить Артема на тот случай, если кто-нибудь начнет его искать. И я подробнейшим образом проинструктировала мальчиков о том, как себя вести. А Денис мои инструкции нарушил. Ваш сын делал так, как я советовала, и сейчас он цел и невредим. У вас еще есть ко мне претензии?

– Мама, ты же ничего не знаешь… Анастасия Павловна права, все было так, как она говорит.

– Не хочу ничего слышать! – почти выкрикнула Екатерина. – И не смей ее выгораживать. Ты что, тоже на больничную койку захотел? Мы немедленно едем домой, слышишь?

– Я не поеду, – Артем упрямо наклонил голову.

 – Я останусь здесь.

– Нет, поедешь.

Послышались шаги снизу, и через секунду в лестничном пролете показалась черноволосая голова Тенгиза Кипиани. Он шел быстро, несмотря на тяжелую сумку с бутылками нарзана.

– О, и вы здесь? – улыбнулся он Насте. – Здравствуйте. Катюша, что сказал врач?

– Я тебе дома расскажу. Отнеси воду в палату, и едем.

Екатерина демонстративно взяла Артема за руку и потянула вниз по лестнице. Юноша вырвал руку и отступил назад.

– Мама, пожалуйста, разреши мне остаться.