Веро в строгом черном костюме, прямые еще более черные, чем одежда, блестящие волосы распущены по плечам, в искусственном освещении ее кожа кажется мраморно-белой и жуткой. Губы, напротив, яркие, словно искусанные. Соседка выглядит… неживой. Вампирша.

— Ой, бл*ть, — вырывается тихое у меня. Я надеялся, что она не услышит, но девушка слышит, выражение ее лица становятся испуганным, уголки губ опускаются, как у ребенка, которого жестоко и несправедливо обидели, на глаза наворачиваются слезы. В следующую секунду стойкая непоколебимая Вероника начинает рыдать. Навзрыд. Закрыв лицо ладонями.

Она опускается на корточки у своего пафосного стола, захлебывается, и я бросаюсь к ней. Поднимаю, обнимаю, помогаю сесть в здоровенное мягкое кожаное кресло, в котором она тонет. При необходимости в него можно усадить двух с половиной Вероник. Теперь девушка кажется еще больше похожей на героиню молодежного готического сериала.

— Веро, ты что? Я тебя опять обидел? Устроила тут ливни-водопады."

"— Он, — она плачет, — он меня так же только что назвал. Прости. А потом ты зашел и назвал, и нервы сдали. Я сей-час успо-успо-коюсь, — она заикается.

Ее слезы ранят, я всегда таким был, не могу выносить девчачьи рыдания.

— Как назвал? — не понимаю.

— Как ты, — плачет.

— Как я? Ты о чем вообще?

— Ну «бл*дью», — она захлебывается.

— Чего? Я тебя так не называл, это присказка вырвалась. У тебя такая задница классная, я думал, ты с гантельками приседаешь в обтягивающих шортиках, ну знаешь, в которых половина булок видна, а ты тут бледная, как смерть, будто только вылезла, — киваю на гроб у стены, — из ящика.

Она улыбается сквозь слезы. Пункт «А» — привести девушку в чувство — выполнен.

Переходим к «Б».

— Мне больше нельзя с гантелями приседать, у меня колено больное. Скоро она обвиснет и не будет даже задницы, — плачет еще сильнее. Ох, ептить.

— Кто тебя назвал этим нехорошим словом? — прищуриваюсь. Заставляю ее поймать мой взгляд. Я на корточках перед ней, смотрю снизу вверх. Она сжимает губы. Меня бросает в пот, очередной отходняк не вовремя. Встряхиваю головой. — Ну?

— Да ничего, я уже поставила его на место, — она начинает вытирать глаза. — Зря ты приехал, теперь ты знаешь мой самый страшный секрет.

У многих людей я ассоциируюсь с горем, теперь и у тебя буду. Егор, перестань так смотреть, все нормально. Извини за слабость, иногда случается даже у меня.

— Ага, я вижу, что нормально. Этот хрен, с которым я столкнулся в дверях, что ли болтает не по поводу?

— Я уже послала его, ага. Такой мудак, Егор, ты даже не представляешь себе. Жену на днях закопали, а ко мне яйца подкатывает. Поцеловал, — она трет губы. — Ублюдок. Пришлось пнуть его, он психанул. Боже, ужас какой. С кем мне приходится иногда работать.